девочка, затерявшаяся в сети

ДОМ С РЕЗНЫМИ СТАВЕНКАМИ

2012-01-22T12:54:00.001-08:00

ДОМ С РЕЗНЫМИ СТАВЕНКАМИ

Ребятишки начали готовиться в лес уже накануне. Сенька вселукошки примерял: то одно в руке подержит, то другое. Ему хотелось побольшеразмером лукошко взять, только он опасался, что полное-то не наберет, вот иопростоволосится. А Настюшка сразу себе лукошко приглядела, да она уж не разего с собой в лес брала: чай, не впервой за черникой-то ходить. Ну, а как всеуготовано было, и спать легли пораньше.

Утречком оба раненько проснулись, еще мать не вставала, ауж ребятишки на ногах были. Только могли бы и вовсе мать не будить. Поели бытихонько — да в лес. Да что-то уж больно Настюшка замешкалась. Как сонная, поизбе ходит, то одно уронит, то другое зацепит. Ну, шуму и наделала. Матьвстала, видит: Настюшка что-то не в себе. Вот и спросила ее, мол, нездоровится,что ли? А та глянула на мать, помолчала немного и давай сказывать...

Сон ей нынче приснился какой-то чудной. Будто, собрались ужони в лес и вместе с Сенькой к зеркалу подошли. А зеркало, будто, чужое: такоебольшое, что их с братом двоих видать, да еще и место осталось. Настюшка,будто, у зеркал а платок свой поправлять и начала. Иостановилася... Отражение ее в зеркале платок свой поправлять не хотело. Стояла та девчонка взеркале и просто глядела. Тут,видать, и Сенька приметил, что мальчонка в зеркале тоже бездвижения стоит и на самого Сеньку глядит. Сенька уж и штаны поддергивал, и рожутому строил — а тот, в зеркале, даже не шелохнулся...

Постояли так те-то двое, что в зеркале, и пошли сами-посебе прочь. Будто, и не отражение это, а люди, делами своими обремененные. Таки ушли... Настюшка сон матери сказывает, а сама дрожит вся, словно и теперь сонтот перед глазами у нее. Тут и мать заволновалась, начала уговаривать ребятишексвоих уж сегодня в лес не ходить: не зря же сон такой чудной привиделся? Толькоразве Сеньку каким-то там сном напугаешь? Он, может, целый год ждал? В лес безродителей сходить мечтал? А тут какой-то сон всю радость отнять мог?... Ипотом, уж не маленький он, чтобы бабьего сна напугаться: зимой восемь летисполнилось. Да и лес этот он с давних пор знает. И как только самой Настюшкене совестно: двенадцать лет — а туда же! Сон он и есть сон. А ягода хорошего-тосна ждать в лесу не станет!

И вправду, до обеда, считай, все в лесу ладно было. Иягодник заветный отыскали, и лукошки полные набрали. Уж домой идти собрались, атут грибы-колосовики и появись! Может, и порадовались бы им ребятишки, толькокуда грибы эти класть-то? Лукошки ягодами полнехоньки, а для грибов место неприпасено. Ну, ведь разве от такого лесного подарочка откажешься? ПришлосьСеньке рубаху с себя сымать да рукава у нее связать — вот мешок и получился. Иведь, что интересно: грибов им столько попадается, что ребятишки ужсомневаются: хватит ли такого мешка?.. Тут уж Настюшка за командовала, мол,хватит и того, пора уж и домой. Ежели бы не сестра, Сенька с себя бы и портыснял. Такое-то море грибов кто ж упустит?

А как домой собрались — так и остановились. Куда теперьидти-то? Кругом — сосны до небес да ели. Ну, рядом с елочкой одной на бугорокоба и присели. Посоветоваться да оглядеться. Решили так: Сенька пойдет тропуискать, а уж Настюшка тут, на бугорке сидеть станет, мешок да лукошки стеречь.А пока Сенька будет дорогу отыскивать, оба-вдвоем станут перекликаться, чтобывовсе не потеряться... Так и сделали.

Уж в три стороны Сенька ходил да только ни с чем к лукошкамвозвращался. Нет там тропинки, ни одной, только лес густой. А уж в четвертуюсторону решили вместе идти. Чего зря ноги-то бить? Вот иотправились... Шли долгонько. Уж солнышко, видать, садиться начало. Потемнело слегка влесу. Что сердечки от страха бились — этоладно. Солнышко бы вовсе не село,а то ведь придется в лесу ночевать... Только увидали вдруг сразу оба — просвет междеревьев. А вскоре уж на краю леса стояли. Впереди — деревенька незнакомая. Туда и направились.В деревню входили — уж солнышко садилось.

Решили вчужой дом постучать да и остатьсяв нем ночевать. А куда, наночь-то глядя, пойдешь? Настюшкав первый же домик стукнуться хотела, а Сенька сестру и потянул к домику одному.Уж больно тот домок приметным был. Сам домик — как домик, но вот ставенки нанем, право слово, приметные. Ставенки резные да красивые такие, прямо глаз неотвести. Вот Сеньку туда и потянуло войти. Настюшка уж так по лесу-тонамаялась, что сил не было с братом спорить да ссориться. Вот и пошла заСенькой.

На крылечко вместе поднялись да в дверь и стукнулись.Только ответа нет. Постучали погромче — тут дверь и отворилась. Стояла напороге бабка старая, седые волосья из-под платка выглядывают. А глаза —злые.Неприветливые глаза. Оно, конечно, на ночь-то глядя, не всякому охота своюдверь открывать да незваных гостей в дом пускать. Словами ничего старуха не сказала,а пройти в избушку ребятам рукою своею показала. Ну, те и вошли...

А вошли и подивились: на столе уж три миски с кашеюдымились. А духовито от каши той попахивало! Ребятишки-то с утра во рту ничегоне держали, вот на миски и уставились. А хозяйка им рукой на стол кажет,присесть предлагает. Настюшка-то, вроде, засмущалась: может, хозяйка своих когокормить собиралась, а тут — нахлебники припожаловали?! А Сеньку два раза застол звать не требовалось. Руки у рукомойника ополоснул — да к столу. За ним иНастюшка последовала. Уж последней сама бабка к своей миске подсела. А каша, ивправду, вкусной оказалась. А как из-за стола встали

— хозяйка уж им место кажет, где постелипостелены. Сенька еще подивился: молчком бабка-то с ними беседует, руками далицом все показывает. Немая, что ли? А Настюшку иное удивило: уж больно рано ихбабка спать проводила... А постели-то были уже постланы. И откуда бабка моглазнать, что ребятишки к ней придут ночевать?

Перед сном бабка дверь на засов заперла, видать, никогобольше не ждала. Что же она, для них, что ли, кашу готовила да по мискамраскладывала? Бабка потом и сама за занавесочку ушла, видать, там и спатьлегла. Потому, как тихо в избе стало. Сенька враз с устатку уснул, а Настюшкадолгонько не спала. И хорошо сделала...

Время уж к полуночи, видать, близилось. Только вдругизбяная дверь возьми да хлопни! Ежели бы Настюшка спала, то и не поняла.Бабка-то с постели не вставала, по избе не ходила, а дверь сама же на засовзакрыла. Кто же ее отворил-то? Настюшка во все глаза в темноту глядела, атолько ничегошеньки не увидела. Зато кое-что услышала... Ноги чьи-то по полузатопали. Босые ноги, оттого по половицам и шлепали.

И не одинкто-то в избу вошел. Потому, что один-то к рукомойнику отправился, там водой поплескался, а другой — прямо по всейгорнице проследовал. Настюшка чуть себе глаза все не сломала, а только опятьничего не увидала. А сердцем чует: стоит кто-товозле бабкиной занавесочки. А тут и занавесочка сама колыхаться начала.Настюшка подумала: бабка встает. Только что-то больно долго бабка не идет. Атут, наконец, и голос послышался. Только не бабкин голос тот был. Девчоночий:

— Отчего сегодня нас не ждала? Почемудверь на крючок заперла? Думала: ежели в доме чужие ночевалыцики, то и неявимся мы?.. Нет, уж, вставай! Да нам на стол накрывай!

Подивилась Настюшка: уж больно голос тот строгий датребовательный. Так-то разве со старыми людьми дети разговаривают? Будто не состарухой голос говорит, а с ровней своей. Тут из-за занавесочки и бабка одетаявышла, к печи направилась. И главное молчком все. Видит Настюшка: бабка на столдве миски ставит, кашу в них накладывает. Ложки на стол положила, а сама всторонку отступила. Как Настюшка ни приглядывалась — не видно никого! Тут идавай ложки по мискам стучать, а потом и по донышку скоблить. Миски девчонкавидит, ложки и видит и слышит, а народу в избе — никого, кроме бабки!

Жутко Настюшке стало, оттого она на постели и дыхание своесдержала. Страшно ведь... А как поели эти гостенечки ночные, так и давай с бабкойразговоры говорить. Слова-то, вроде, простые, понятные, а об чем разговор идет,никак Настюшка не поймет:

— Ты зачем ребятишек-то в дом пустила?Ведь знала, что придем! Хоть бы их пожалела! С чего бы их пугать да жизнилишать? Ведь знаешь же, что кроме тебя, никто нас ни видеть, ни слышать недолжен. Их бы пожалела. — Говорила это, видать, девчонка, а мальчоночий голоссо скорбью да обидою промолвил:

— А она умеет жалеть-то?.. Она, небось,не ведает, что это такое: жалость...

Настюшка все сообразить хотела: чего это их так зажалелиночные гостенечки эти?

Что сними-то самими случиться может? И за что, спрашивается, их с Сенькой жизнилишать? А уж вскоре все и поняла. Видать, уж полночь наступила, тут в избесразу и посветлело. И огня не зажигали, а видно стало все, как при сумерках. Иоткуда свет идет — не понять!..

Видит Настюшка за столом мальчонку небольшого, наверно,сенькиного ровесника, а возле стола — девчонка стоит уж большенькая. Лица ееНастюшке не видать, а со спины что-то уж больно знакомое... Тут мальчонка лицосвое от миски поднял — Настюшка чуть в голос не вскрикнула.А руки свои так под одеяломсжала, самой не по себе стало. Сидел за столом мальчонка, ну, как две капли воды, на Сеньку похожий. Только одежа другая. Тут уж Настюшка ина девчонку ту глянула. А какта поворачиваться стала —Настюшка от предчувствия своегодаже не дышала. Точно! И лицо иповадки Настюшкины... Сарафан только незнакомый, да вместо корзиночки кос наголове — одна длинная косазаплетена.

— Что, надоело тебе с пустотой-то разговаривать? С туманомбеседовать? Захотелось нас в человечьем обличьи увидать? Ну, на, гляди! Вот, иголубые глаза, и длинная коса! — Девчонка с бабкой говорит, а сама свою косурукой поглаживает. Видать, и ей настюшкино обличье понравилось. — Ты чегосегодня все молчишь-то? Язык, что ли, проглотила?

— Она неязык проглотила, — поясняет тот мальчонка, что в сенькином обличьи. — Онатолько теперь и опомнилась, что натворила... Зачем ты ребятишек-то в избупустила? А... Молчишь? Небось, напугалась? Ведь сразу мы тогда сказали: ктонас, кроме тебя, услышит-увидит, мы внешности лишим и жизни. Посмотретьхотелось, как мы слово свое исполним? Ну, гляди!

Чует Настюшка, что те-то двое бабку на разговор вызывают. Ата им головой кивает, а сама не отвечает. Для верности даже ладонью себе ротприкрывает.

— Чегонапугалась? - спрашивает тот, кто за столом сидит в сенькином обличии, — товсегда наговориться не могла, а теперь помалкиваешь?

— Догадалась,видать, что ежели, хоть словечко скажет, мы и очеловечимся, — пояснила девчонка.

Только теперь Настюшка все поняла. А какпоняла — обомлела. Это что же получается? Стоит бабке слово сказать — их ужс Сенькой и на земле не будет? В их обличии этидвое останутся? Настюшка прямо задрожала вся, а потом и решилась. Пока эти двоебабку разговорить стараются, стала девчонка из-под одеяла-то выбираться, а самавсе к Сеньке поближе подбирается. Бежать им надо отсюда незамедлительно.Только получится ли? До Сеньки сестра потихоньку доползла, а к нему иприкоснуться боязно: вдруг спросонья заговорит или просто зашумит? Ну, ладоньюему рот зажала и давай на ухо шептать. Уж что она тогда шептала, потом бы и несказала: не помнила. От страха все слова да мысли перепутались. Но, видать,брата разбудила и тоже страхом оделила. А потом и давай его из-под одеялавыпрастывать. К окну подползли, а там и ставенки толкать начали. А ставенки-тоне отворяются...

Поняла Настюшка, что тихо им отсюда не уйти. Но и в горницуползти тоже никакой охоты не было. Можно бы и через дверь с разбегу выскочить,только вдруг дверь-то заперта? Разве избяную дверь телом прошибешь? А вотокно... Ежели с разбегу, может, и получится... Настенька брату только два словаи шепнула, а тот, видать, понял сразу.

они в окно, прямо в закрытые ставенки и кинулись! Треск дашум такой был — небось, всю деревню разбудили. Собаки-то, вон, какзаголосили-залаяли. А Настюшка с Сенькой на улице очутились. Подокошком оба лежат, руки-ноги дрожат. Но, вроде, ничего у нихсамих не поломано.

Как они прочь отдома того бежали — потом бы и не обсказали. Считай, всю деревню мигом проскочили, ну, в последний дом и стукнулись. Нена улице же этих дожидаться?Вдруг да за ними следомприпустятся? А чужого народа, может, и забоятся...

Дверь им долго не открывали. Ребятишки уж совсем отчаялись. Да тутдверь и отворилась. Мужик на пороге стоял, ребятишек оглядел да к себе ипустил. А те и слова вымолвить не в силах. Бледные оба, и дрожат, словно влихорадке. А сами — как есть, голые-босые. Только рубашонки наних грязненькие да лица жалконькие. Тут хозяева свет запалили, водой ребятишекнапоили, ну, те немного и оклемалися.

Хозяин с хозяйкой у стола рядом с ребятишками сидят,выспрашивают, а на печи, видать, тоже кто-то лежит. Оттого, что занавесочкаколышется. Сенька и сказать ничего не может, поскольку мало, что понял, окромяиспугу. А вот Настюшка, хоть и много видала-слыхала, только и сама не всепонимала. Оттого и сказывала как-то нескладно, с остановками да всхлипами. Акак все обсказала, так хозяева и переглянулись. Ребятишкам ничего пояснять нестали, а хозяйка пошла им постели стелить. Вот тут-то занавесочка на печке иотдернулась... Глянула на печь Настюшка — дыхом замерла... Сидит на печи бабка!Та самая! И вдруг спрашивает:

— А чего вас в ту избу занесло? Других,что ли, домов на деревне мало? — спросила и ответа ждет.

Настюшка на бабку глядит, а сама молчит, только глаза сполтинник сделались. А Сенька к бабке боком сидит, на нее даже не глядит, вотон и отвечает:

— Так ставенки на той избе уж больноприметные: резные такие, как кружавчики, — сказал и только теперь к бабке лицомповернулся. А как на ту глянул — лицо побелело, сам себе во рту язык прикусил.

— Чего всполошились-то?— Бабка смеется. — Хозяйку вашу, что ли, признали? Так сестра я ее родная!Не дрожите! Лучше ко мне поближесадитесь. Я вам сейчас про нее расскажу. Все равно, ведь, неуснете... А сноха вам пока постелиразберет...

— Мыс Устиньейв одном доме родились да выросли. Отец наш, царствоему небесное, и ставенки те на окошки вырезал да прилаживал. Хороший дом был, справный.Это теперь он весь покосился, да ставенками накренился. А тогда совсем новый был... Кроме нас в семье, еще двое младшеньких было: сестренка да братец. Только после смерти матери и отец на земле не зажился. А как остались мы без родителей,так на нас с Устиньей вся заботаи свалилась. Надо было и себя кормить, и ребятишек младших растить. Тяжко пришлось, конечно, Атут и посватался за меня Иван.Полюбился он мне сразу, только как я сестер да братакину? Устинья-то еще незамужняя, а ребятишек куда? Хотели мы с Иваном ребятишек к себе забрать — Устиньяне позволила. Говорит, семья у нас, а ты меня одну оставить хочешь? Ну, и сталимы с Иваном своим домом жить. Но и родным моим помогали, как могли.

— У нас уж четверо своих ребятишек подому бегали, когда и к Устинье Фрол посватался. Только условие одно Фрол этотпоставил невестушке своей: пусть ребятишек в доме не будет! А кудаони денутся? Вот тут Иван мне сразу и сказал: забирай брата да сестру к нам.Легко сказать: забирай! Что они, валенки, что ли, аль подушки? Как их без ихволи-то в чужой дом уводить? А те уходить из отчего дома не хотят. Яи так, я и эдак — ни в какую! Иван их увещевал, к себе звал. Нет! Несоглашаются...

— А тут как-то вечером и прибежала комне Устинья, а на ней лица нет... Ни слова не говорит, только за руки меняхватает да в глаза заглядывает, а у самой — глаза безумные. Поняла я тогда: насамом краю она... Тут мы с Иваном к ним в дом и кинулись...Лежат сестренка да братик на постелях своих, во все новое обряжены, а сами, какесть, мертвенькие. Будто спят. И кругом — ни сориночки, ни кровиночки...Устинья с того дня умом тронулась. Ребятишек уж мы сИваном схоронили. А сестра так в доме отцовском одна и жила. Только уж большеникогда ставенок в избушке своей не отворяла. Так в темноте и днем и ночьюпроживала. Поговаривали люди, что по ночам-то у нее в дому огонь светится,только много ль сквозь ставенки разглядишь? И мы с Иваном туда ходили, толькони разу она нам ночью дверь не отворила. А уж и просили ее, и уговаривали. Нет!Так и живет, одним-одна, словно старая сова...

— Атам, оказывается, вон, кто бывает?! Диву даюсь, как вам-то вырваться-спастисьудалось? Это надо же: через окошко? Хотя верно, ставенки-то совсем старымистали. От времени да от слез-печали. Устинья за столько лет ни словом ни с кемне обмолвилась... Так что, радуйтесь, ребятишки, что живы остались! ОтУстиньи-то всего ожидать можно: безумная она... А лукошкиваши да мешок с грибами я вам завтра принесу, не сомневайтесь. Устинья днемдверь свою не запирает, вот я к ней поутру и схожу. А теперь спите, милые,намаялись, небось?..

Назавтра ребятишек рано не будили. Спали Настюшка сСенькою, считай, до полудня. А как проснулись — под носом у них уж лукошкистоят да грибы в мешке лежат. Только вот хозяев в доме что-то не видать? Настоле миски стоят, кружечки с молоком. Видать, для ребятишек приготовлены. Асами хозяева, небось, по делам ушли. Чего им в горячее летнее времечкоребятишек-то стеречь?

А как наелись Настюшка да Сенька, лукошки в руки взяли,собрались уж из дома выходить, а тут в избубабка и заходит. Глядят на нее ребятишки: а самим не по себе. Тутошняя эта бабка али ты, которая Устинья? Тутбабка им и говорит:

— Отмучилась, сердешная!. Ночью сестрамоя померла... Я к ней в избу вошла, а она на постели лежит. Думала: спит. Аона уж остывать стала...

Как это бабка сказала, так на ребятишек и глянула. А глазачужие!. Право слово, вчера бабка другою была, добрее, что ли? А у этой и взглядпосуше и голос поглуше... У Настенки сразу сердечко заныло, потому она брата изаторопила. К порогу оба подошли, а тут дверь и отворись!. Хозяйка в дом вошлада на свекровушку и глянула:

— Мать, что-то ты, вроде, за ночьпохудела да подурнела?! Вон, глаза-то какие дикие...

Настюшка дальше слушать их не стала. Брата за руку дернула— да в дверь! Может, и не понял Сенька ничего? Так зачем же его пугать еще? Итак за ночь сколько пережил-перестрадал! Небось, и теперь еще себя ругал заставенки-то? Угораздило же их в тот дом войти? Ведь и сон их предостерегал. Датеперь уж что? Сенька всю дорогу до дома молча шагал и только у самой калиточкисестру спросил: — Настюшка! А какая же бабка теперь в доме-тоживет?..

Мал еще братец, вот никак и не поймет...

КоротковаЛюдмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогическая сказка детям, читать текстрассказа короткова сказка читать скачать текст Короткова Дурман-трава читатьсказы для семейного чтения

СИРОТ ОБИЖАТЬ - СВОЕ ЛИЦО ПОТЕРЯТЬ!

2012-01-15T09:41:00.000-08:00

СИРОТ ОБИЖАТЬ - СВОЕЛИЦО ПОТЕРЯТЬ!

Верунька и Любушка ехали в деревню к тетке с душевнымтрепетом. Как встретят их там? Не обидят ли, ведь заступиться за сирот было бынекому. Два месяца назад схоронили они свою мать, единственную в мирезаступницу, а после того оставаться в городе стало и незачем, и голодно. На чтодевчонки в городе жить-то станут? Сродственников у них в городе не было, асколько можно чужих-то людей своими заботами тяготить?

Мамушка, царство ей небесное, хорошей портнихой была, вот семью послесмерти отца и тянула одна. А как захворала, так и пришлось накопленные денежкипроедать. А там и на похороны деньги понадобились. Вот девчонки и остались безопоры и надежи, что из нужды сами выберутся.

До 40 дней не хотели дом свой покидать, все надеялись, что навестит ихмать, хотя бы во сне, а приснится. И приснилась. Верунька сразу Любушке сонсвой обсказала: велела матушка им с сестрой к тетке в дальнюю деревню уезжать.Девчонкам прошлой зимой исполнилось по 14 годков, а душою они были верующимида совестливыми. Вот и решились мамушкин завет исполнить. Пол-избушки, в какойпроживали, соседке Акулине Ивановне в счет долгов отдали, а вещички в узелкисобрали — вот и готовы.

Акулина-то Ивановна слезьми умывалась, когда сирот на чужбину провожала,и денег немного дала, и пирогов в дорогу напекла, больше она ничем помочь неумела. Добрались Верунька да Любушка до деревни той и явились к тетке родной.Тетка Даша оказалась бабой серьезной и нравом суховатой, но девчонок приняла,об мамке покойной расспросила да в избе им уголок отгородила.

Жила она без мужа уж много лет, как ее Илья в реке утоп. Только от домашнихзабот Дарья не плакала, рук себе от горя не заламывала, а за двоих работатьначала. Вот и все дела. Работала-старалась не только для себя: единственнаядочка в доме была, Зойка семнадцатилетняя.

Тетка Дарья сама и дочь воспитывала. И за мать, и за отца ей была.Красивой девка Зойка выросла, только нравом не больно легка. С матерью Зойка-толадила потому, что сама в избе больше помалкивала, в ссоры-раздоры не вступала.Но нрав тяжелый и уж больно вредный имела. Верунька с Любушкой это на себеиспытали.

Поначалу-то все ладно было. Зойка сирот не обижала, даже ласкова с нимибывала. Только советы ее да слова девчонкам как-то боком выходили... И Верунькаи Любушка понимали, что у тетки Дарьи они живут за ради Христа, оттого ирвались сами по хозяйству да дому подсобить. Только вот не жили они прежде-то вдеревне, к тутошней жизни еще не приноровились. Оттого и приходилось за всякимделом совета спрашивать. А у кого?

Тетка Даша своих полей-лугов не имела, оттого на чужих людей и батрачила.А дома — Зойка одна. Ну, та и помогала девчонкам в деревенской-то жизниразобраться. Помогала не как могла, а как хотела. Первой-то Любушка оскандалилась.Привела ее Зойка в огород и советы дает: мол, надобно прополоть тебе эту вотгрядку. Тут, говорит, у нас тыква посажена, только ее пока не видать. Затотрава из земли прет — только успевай выпалывать. Вот и велела грядку-тодевчонке прополоть, траву подергать. А сама ушла в дом: там ведь тоже — работ,полон рот. Любушка с раннего утра как полоть грядку начала, так до обеда спиныне разгибала.

А тетка Даша, как грядку пустую увидала, чуть не заплакала: «Зачем же тывсю морковь-то повыдергала?!» Так какая же это была морковь? Так, трава!? ВотЛюбушка, оказывается, что полола-то?.. Тетка потом дня два с девчонкой неразговаривала да еще и пересеивать заставила. Правду сказать, Зойка тогда задевчонку перед матерью заступилася: мол, с непривычки это... Только Любушке- тоот таких слов было не легче. Себя она перед теткой оправдывать не стала, нопризадумалась: и зачем Зойке было врать, что тыква на грядке растет? Она-товедь — деревенская, знала, что там морковь. Посмеяться, что ли, захотела?

А в другой раз уж Верунька всю ночь проревела. Ее и вовсе тетка ни за что,ни про что отругала. Зойка велела ей поленницу дров на новое место переложить.А там, говорит, грядку под огурцы делать станем. Любушка еще удивлялась: кто жевозле стены сарая грядки сооружает? Там ведь темно. Но дело сделала. Уж к обедус дровами управилась, правда, с непривычки-то и спина гудела, и в голове биликолокола. Но поленницу дров перетаскала и даже на прежнем месте подмела.

А тетка Дарья, как увидала её работу — руками всплеснула. Мол, толькоглупая девчонка могла сообразить поленницу дров возле бани сложить. Захочешьпечь истопить — через весь огород, что ли, бегать?.. Уж затемно было, когдаВерунька обратно к сараю все дрова перетащила. Но и она тетке Дарье на Зойку нежалилась. Молча обиду стерпела, только ночью в подушку ревела.

Каждое воскресенье, как при мамушке заведено было, сестренки в церковь наслужбу ходили. Только теперь уж пешком да за 5 верст. Но ни одной воскреснойслужбы не пропустили. Тетка Дарья это одобряла и только иногда вздыхала: «Эх,грехи наши тяжкие!.. Надо бы и нам, Зойка, в храм-то сходить. А то живем,словно нехристи!.. »

Вот и наступил Петровский пост. Любушка да Верунька навыкли трудиться и вогороде и в избе, зря-то хлеб теткин не ели. Может, и Зойка девчонок-сиротпожалела да в своих проказах покаилась? Только раз принесла она им целый ворохкартинок бумажных. Мол, наклейте на стену в своем уголке. Все веселее станет. Ав клей из крахмала, говорит, яичка два-три разбейте. Тогда и картинки на стенестанут держаться и не покоробятся.

Ну, девчонки обрадовались, так и сделали... А на следующее утро и налетелив избу мухи! Да столько их набралось, будто со всей деревни сюда слетелись, дана картинки и уселись. Тетка Дарья уж на девчонок ругалась-ругалась, все картинкисо стены соскоблить велела да бревна отмыть-оттереть. Чтоб и духу в избе небыло от запаха тухлых яиц. В эдакую-то жару да при такой вони — хоть в дом невходи!.. Вот тебе и украсили!..

Может, только теперь тетка и поняла, кто девчонкам советы давал, кто ихуму-разуму поучал. Оттого Зойку при сестрах и отругала. Девчонки обе, как рыбы,молчали, на Зойку вину не сваливали. А та от сердитых мамкиных слов, словноозверела, из избы опрометью выскочила. Вечером, правда, ласково с девчонкамиразговаривала. Может, просто поняла, что напрасно сирот под опалу подвела,перед матерью своей оскандалила?..

Наверно, и вправду, девка спокаилась, потому что дня через два сталауговаривать мать денька на два-три их в гости отпустить. В Выселках у Зойкиродная тетка жила, папкина сестра, ну, а заодно можно и девчонкам знатные местапоказать. Любушка да Верунька обрадовались: кому не охота в гостях побывать дановые места проведать? Собрались они ехать уж после обеда, ближе к вечеру. Матьдля этого дела попросила соседа, деда Матвея, девок в соседнюю деревню свезть.

И уж перед самым отъездом Зойка сестрам сказала:

— Вы не больно хорошо одевайтесь-то! Чай, не на смотриныедете!.. И потом, под вечер в наших лесах сколько комарья — прямо беда!.. Какна телегу налетят, как лицо да руки-ноги облепят — живу не доехать!..

Вот Зойка девчонкам одежу старую и дала: Любушке — телогрейку рваную дадырявый мамкин платок, а уж Веруньке досталось одеяло заплатное да два пояска.Поясками теми Зойка одеяло-то девчонке к шее привязала да на поясе укрепила. Акто их в телеге-то увидит? Разве только дед Матвей? Так он сам, небось,укроется потеплей, чтоб комары не прокусили?! Ну, в эдаком обличий и

в путь пустились. Дед как-то чудно на девок ряженых глянул,но промолчал.

А вот то, что дальше случилось, именно дед Матвей потом на деревне ирассказал. А то бы народ так в догадках и терялся: что же за деревней наближней поляне стрястись могло?.. Въехали в лес, а комаров что-то не видно. Нодевчонки чудную одежу с себя не стали сымать: вдруг да комары налетят? А кзнакомой поляне стали подъезжать, тут Зойка и велела деду лошадку остановитьвозле куста. А сама улыбается деду да глазом одним подмигивает.

Дед сразу-то не сообразил, но лошадку остановил. Девка и велела Любушке даВеруньке с телеги наземь слезть... И вдруг выскочили из кустов девки, человекдесять, да столько же ребят! И давай тут девчонок-то в их одежах на смех поднимать!За руки схватили, на середину поляны притащили, сами за руки меж собой взялисьда вокруг них хороводом и стали. А девчонки бедные посреди круга стояли, словнопугалы огородные. Хотел уж дед Матвей сам за девчонок вступиться, и уж к поляненаправился...

Парни-девки меж тем стали сестрам обидные слова кричать да смеяться. Деддаже растерялся: как же Зойка могла так над сиротами издеваться?! Зачем онасюда народ-то собрала? Ведь совестно им, небось, девчонкам-то? Скорей всего,Зойка ждала, что станут сестры из круга-то вырываться, а девки да ребята деревенскиенад ними потешаться. А девчонки вдруг взяли да на колени в кругу и встали. Идавай молиться...

Дед Матвей уж до поляны дошел, но от неожиданности дыхом замер: гляди, этоведь они у Господа защиты просят?!. И не совестно ли деревенской молодежипосередь Петровского поста такие пакости да зубоскальство устраивать? Видать, ивсе это почуяли. Потому как круг разомкнули, и смех затих... И тут... ДедМатвей даже ахнуть не успел — пал на поляну какой-то туман!.. Глядь — не туманэто, мошкара! Целая туча!.. И давай та мошкара девок да ребят кусать. Тесначала руками махали, визжали, а потом уж с поляны прочь побежали. Только двефигурки согбенных на траве и остались да дед Матвей. Его самого, правдусказать, мошкара вовсе не жалила...

Именно от деда все в деревне и прознали, отчего парни-девки разом покусанныедомой пришли: лица у всех красные, глаза заплыли. Руки-ноги волдырямипокрылись. А у Зойки — и вовсе лица нет!.. Один огненный пузырь: ни носа, ниглаз не видать. А как потом прознала ее мать, тетка Даша-то, так в сердцах исказала:

— Так тебе и надо!.. Зубоскальство-то твое вон, какобернулось?! Сирот обижать — свое лицо потерять!..

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогическая сказка детям, читать текст рассказа короткова сказка читать скачать текст

МИШКА И ТИШКА

2012-01-14T11:29:00.000-08:00

МИШКА И ТИШКА

Мишка жил с матерью и отцом в небольшом старом домишке насамом краю деревни. Поскольку братьев и сестер у Мишки не было, то всю

работу по дому справляла мать, а он должен был ей помогать. Больше-топомочь было некому. Отец с утра до ночи в поле. Конечно, мог бы и Мишка отцупомогать, но года не дозволяли. 8 лет - какой срок? Еще расти да расти, а ужтогда и отца просить брать его с собой в поле. А по дому, во дворе да в огороде— какая радость горбатиться?

Только на судьбу свою жалиться да выпрашивать у мамки поблажку совестнобыло. Мать тоже изо всех сил трудилась, можно сказать, не покладая рук. А сМишки какой спрос? Потому и жалился он на свою судьбу только другу своему - Тишке.Тишка был псом неизвестной породы, да и имя свое он получил за свой нрав. Тихимбыл, без толку не лаял и вовсе не скулил. Только своим пушистым хвостом Мишке иказал, как он хозяина своего понимал.

Тишку досель никогда во дворе не привязывали: не сунется он куда не надо.А дом да двор охранять станет, даже если его вовсе не кормить. Наверно, песблагодарен был, что его из жалости подобрали да со двора не гнали. Тишка своеместо туго знал, в избу и носа не совал. Степенный пес был, чего зря напраслинуговорить.

Как-то раз летним утром собрался Мишка за ягодами в ближний лес. Говорят,черники там нынешний год — косой коси!.. Ну, бидон у мамки выпросил и уж изкалитки выходить собрался, а тут Тишка-пес за ним и увязался. Молча за Мишкойследом бежал да хвостом радостно вилял. Небось, радовался, что его с собой влес взяли, прочь не гнали.

До леса скоро дошли, да и чего там идти-то? Только поле по кромке пройтида кусты миновать. А в лес Мишка вошел — и давай ягоды собирать. Тишка далекоот хозяина своего не убегал. Небось, понимал, что Мишку в лесу одного оставлятьне гоже.

Мишка поначалу за ягодами наклонялся-кланялся, а потом просто на коленкивстал, так по траве и полз. Комарья в это лето больно много развелось, ну,прямо — звери, а не комары. Весь интерес к ягодам сбивали. Наконец с грехомпополам Мишка полный бидон собрал, а потом и решил в живот ягод напихать. А чтож еще делать, коли каждая кочка в лесу ягодой чернела? Ну, ест он ягоду, абидон возле дерева стоит. Тишка-то — молодец: он то к бидону подбежит, то кМишке кинется. Небось, понимал, что ни того, ни другого без присмотра в лесуоставлять нельзя.

— А здорово ты на четвереньках-то ползаешь!.. Ну, ровнособака!.. — Услыхал Мишка совсем рядом с собой.

На пеньке, свесив коротенькие ножки, сидел маленький дедок. В рубахе-косовороткеда полосатых штанах. На голове — так, пучочек седеньких волос, зато борода — посамый пояс. Мишка выпрямился и утер рукавом свой черничный рот.

— Так на четвереньках-то ползать способнее... — Робко пояснилон дедку и указал рукой на Тишку. — Вон, как скоро Тишка бегает!

— Бегает-то скоро, зато разговаривать не умеет, — возразилдедок и осклабился.

— Ну и что? Он и без разговору все понимает. Зато никто егоработать не заставляет. Бегает себе, куда глаза глядят. А его и кормят и поят.Красота!.. — Мечтательно закончил Мишка и тяжко вздохнул.

— А уж ты не завидуешь ли псу? — Хитро спросил дедок идобавил. — Оно, конечно, не надо ему чернику собирать, не надо матери-отцупомогать...

— Вот я и говорю: не жизнь — сплошной праздник! — Сновавздохнул Мишка.

— Так ежели ты своей судьбой недовольный, может, его жизнь ксебе примерить хочешь? — Опять хитро глянул дедок, указав на Тишку рукой.

— А чего?.. Я бы не прочь!.. Хотя б денек такою вольноюжизнью пожить. — Размечтался Мишка.

— Ну, так в чем дело?.. Живи!..

Услыхал Мишка эти слова чудного того дедка и после того снова почему-то начетвереньки встал. Только не сам. Помимо своей воли. А дальше дело совсем по-иному пошло. Глянул Мишка на себя, а у него все тело шерстью покрыто!..

Тут Мишка и на Тишку своего кинул взгляд. Рядом с бидоном стоял... не пес,а он сам. Мишка — в рубахе и штанах. Но вид у того Мишки был растерянный иглупый. Словно его кто из-за угла пыльным мешком тюкнул. Это уж потом до

Мишки дошло: кто стоит в его обличий рядом с бидоном. Тишка!.. Вот кто...

Мишка хотел Тишку по имени позвать да о чуде потолковать, а вместо тогостал лаять... По-чудному как-то, с подвывом. От страха рот разом закрыл. А сТишкой в это время тоже не больно ладно было: тот стал, хоть и на двух ногах,но вокруг дерева да бидона бегать. А потом остановился, на Мишку глянул исказал:

— Ну, что, доигрался?.. Ты у меня-то спрашивал: хочу ячеловеком жить?.. Как же мне в таком виде во двор приходить? Ведь не умею я по-человеческито ни есть, ни пить.

Мишка, все так же на четвереньках, подбежал к Тишке и стал к его штанинеластиться. И зачем он это делал? Сам не знал. До дому шли молча. Тишка, небось,еще в себя придти не мог, что человеком стал, но двумя ногами довольно сносношагал. А вот Мишка на четырех семенил, и от этой беготни у него в глазахзарябило. Он бы и рад Тишке слова сказать, да где там? Один скулеж да лайполучается.

Мишка по привычке взбежал на родное крыльцо, но пришлось ждать, пока Тишкак нему подойдет. Не носом же дверь отворять? И тут он услыхал свою мать:

— Мишка, ты чего на пороге топчешься? Заходи!.. — В окошкепоявилось лицо матери. — Черники-то набрал? А то я тесто на пироги поставила.

Уж больно мамка порадовалась, что Тишка ей бидон-то полный черники принес.«Ага!.. Хвали-хвали!.. Тишка, что ли, чернику-то собирал?» — Злился Мишка не тона себя, не то на пса, не то на мать.

— Нет, а чего ты собаку-то в избу ведешь? — Рассердилась онаи так крепко Мишку за ухо ухватила — прямо беда. Вмиг оказался он за порогомдома, и за ним захлопнулась дверь... Ну, и как жить теперь?.. Возле собачьейконуры объедков ждать?.. Мишка сидел возле крыльца и собирался не то плакать,не то скулить.

Часа через два отец вернулся домой, и Мишке удалось втихую проскользнуть всени. Сели за стол втроем: мать, отец и Тишка-Тихон. У Мишки и сердце ныло исосало в животе, но и Тишке за столом, видать, было не слаще.

За столом Тишке за пять минут три раза удалось ложкой хлебнуть, и все трираза хлебнул сполна. В первый раз получил он ложкой в лоб от отца за то, что попривычке своей собачьей в миску носом сунулся. Другой раз треснули в лоб за то,что ложку из руки на пол уронил. А в третий раз за то, что кружку молокаопрокинул на себя. Да, за столом Тишке было не сладко.

Мишка ожил только тогда, когда мать в миску собачью плеснула молока, тудаже хлеба намяла и еще чего-то кинула. Миску мать во двор вынесла и поставилавозле собачьей конуры. Мишка разом сунулся носом в пойло и глаза вылупил. Ну,ладно, молоко, да и хлеб тоже можно носом из миски выловить, но зачем она тудакинула рыбью голову да потроха? Что он, свинья, что ли? Кто ж такое пойло естьстанет?..

Но Тишка, видать, верным другом оказался, не забыл про своего хозяина.Понял, видать, каково Мишке на голодное пузо такую бурду нюхать? Вынес хлебакусок и молока плеснул в кружку. Ну, кое-как Мишка поел. А уж языком до днаглубокой кружки достать не сумел, так, пару раз захлебнул молоко да хлебапустого сжевал кусок. Ну, и жизнь он сам себе выбрал?! Неужто так до скончаниясобачьего века и станет маяться?

На улице стало темнеть... Спать под открытым небом, словно дворовый пес,Мишке было боязно и холодновато. С непривычки-то... Он уж совсем у крыльцазатосковал, но тут его кто-то по имени позвал: «Мишка, Мишка!» Звал его никтоиной, как пес сторожевой, его же собственный Тишка на двух ногах. Тот стоял накрыльце, придерживая рукой дверь и хозяина своего четвероногого звал. Мишка егомигом понял и сквозанул в отворенную дверь. Под кроватью спать было душно ижестко. Но и Тишке на постели, видать, не спалось. Потому уж к утру спали онипо-прежнему, как привыкли: Тишка в полный рост на половике возле кроватипристроился, а Мишка — на своей постели. Только поверх одеяла. А как онодеялом-то укроется, коли у него рук нет?

— Это что еще за новости?! — Голос отца показался такимгрозным, что Мишка и Тишка вмиг очутились на улице. Уж опомнились возле крыльцаи теперь друг дружкой любовалися. Да!.. Хороши, нечего сказать!.. Такой жизниим еще день не выдержать. Мишка лизал себе прищемленный дверью хвост, а Тишкапытался, сидя на ступеньке, почесать ногой у себя за левым ухом. Но Тишкинабосая нога дотянуться до уха никак не могла. Почесать рукой он и не пытался.

— Все!.. Не могу больше!.. — Тишка, чуть не плача, глядел наМишку. — Пойдем его искать, дедка этого!.. И дернуло тебя моей собачьей жизнипозавидовать?! Кто тебя за язык-то тянул? Собакой ему стать приспичило... Зачто меня- то в это дело втянул? Хозяин тоже называется...

Мишка отлично Тишку понимал, оттого и уши повесил и виновато хвостом вилял.За Тишкой в лес он побежал с превеликим желанием... На том месте, где вчеравстретили дедка, Тишка остановился. Но знакомый пенек был пуст. И тут Тишкаломанулся сквозь кусты вперед. Мишка уж, нагоняя его, сообразил: может, тотчего почуял?

И тут оба рухнули куда-то вниз, не то в яму, не то в овраг. Летели так,что белого света не взвидели. Раз пять в воздухе Мишке перевернуться пришлось,только упал мягко. Ветки там на дне сухие были да прошлогодние листья. Вкромешной темноте стал Мишка дно щупать и вдруг замер... Руки свои, человеческие,почуял. Свои!!! Себя ладонями по лицу провел: он это, он!.. Опять человеком,что ли, стал? И тут Мишка негромка пса позвал:

— Тишка! Тишка, ты где?

И вдруг к его босой ноге прижалось теплое и дрожащее тельце. «Милый тымой! Тишенька!..» — Подумал Мишка и нащупал рукой своего пса... Может, час, аможет, и два Мишка на дне того оврага ветки в кучу сгребал. И уж по ворохусушняка наверх сам вылезал да Тишку вытаскивал.

А как оба наверх выбрались — взяло Мишку удивление: откуда тут оказалсябидон, полный ягод? Они ведь нынче-то ягод не собирали. Подходя к родномукрыльцу, Мишка голос матери услыхал:

— Мишка, ну, что? Черники-то набрал? А то я тесто на пирогипоставила...

— Тишка, ты уж меня извини, — присел Мишка рядом со своимверным дружком, — я уж домой пойду. А ты не тоскуй, я тебе хлеба с молокомпринесу и пирога. Только не сердись на меня... Ладно? Я ведь по глупости тебя вэто дело втянул, не со зла...

БУБЕНЦОВЫЙ ЗВОН

2012-01-14T11:25:00.000-08:00

БУБЕНЦОВЫЙ ЗВОН

Алексей уже больше семи лет жил вдвоем с матушкой своей.Старшие братья давно отделились и жили со своими семьями в соседних избах.Племянники забегали кое-когда чем вкусненьким у бабушки полакомиться да сказкипослушать. А так в избе тихо было. Алексею в то лето двадцать первый год пошел,но сердечко все чаще ныло: уж больно скоро мать старилась. Вот уж и в огородечерез силу работала, и по дому не больно поспевала. То возле оконцасидела-вздыхала, то на постели отдыхала. Тяжеленько ей с больным-то сердцемприходилось. Алексей, как мог, матушке подсоблял, но за нее душою скорбел-страдал.

В ту памятную ночь ему долго не спалось. Вспоминалось, как мать его свечера корила: мол, пора бы уж и молодую хозяйку в дом привесть, чтобы было,кому хозяйство весть. Только не лежала у него душа не к одной девке деревенской.Ну, что он с этим мог поделать?..

А как в сон окунаться стал, так звон бубенцов и услыхал. Только чудным тотзвон показался: и не удалялся он и не приближался. Алексей голову с подушкиприподнял да прислушался. Нет никакого звона, ночная глубокая тишина, даже ниодна собака на деревне не лаяла. А голову на подушку положил — опять бубенцовыйзвон послышался... Парень с постели встал, к окну подступил - тишина!.. Большев эту ночь Алексей бубенцового звона не слыхал.

А дня через два ранним утром и остановилась возле их избы коляска. Городскаяколяска, незнакомая. Вышла из нее женщина средних лет, на барыньку похожая, истукнулась в дверь. Алексей на городскую-то барыньку глянул и хотел уж из домупо своим делам отправиться, и тут что-то его остановило. Вышел из горницы за дверь,а сам ее вовсе-то и не затворил, а стал к разговору прислушиваться. Что этойбарыньке от матушки надобно?..

По разговору выходило: ищет та крестьянскую семью, чтобы устроить сродственницусвою в работницы... Да виданное ли это дело: городскую девчонку в деревнеобустраивать? В городе, что ли, работы нет? И прислугою, и нянькою пристроитьможно, да еще в богатую семью. А тут — в деревню?!. Видать, и матушка так жебарыньке той сказала, да еще посетовала: мол, тут и работа тяжела, и плата нета. Да и кому тут в деревне прислуга нужна? Сам народ по хозяйству управляется.А барынька та и давай чудное говорить: мол, не надо девчонке за работу платитьни копеечки. Пусть работает за кров да за харчи.

Может, Алексей и кончил бы весь этот пустой разговор слушать, только неуспел. Крикнула та из окна: «Анюта!». И тут в избу вошла девчонка лет 15-ти,красивая, но уж больно худая да бледная. Это что же, она ее в деревню помирать,что ли, привезла?.. Матушка как на девчонку ту глянула, в ладоши всплеснула: «Ахудющая-то?!» А барынька сразу: «Ты, хозяюшка, не гляди, что худющая! Она —жилистая!.. Возьмешь в помощницы — не покаишься!»

И так она это сказала, что Алексей догадался: сбагрить она ее хочет, с руксвоих спихнуть. И матушка, видать, это поняла, потому как барыньку спросила:

— Ну, положим, помощница нам в дом нужна, сама-то я здоровьемслаба, а у сына — свои заботы-дела. Только что я народу-то скажу? Ведь засмеютменя, скажут: «Васильевна прислугу наняла — барыней заделалась...»

— А ты, Васильевна, скажи, что сродственница тебе она. Мол,погостить на время приехала... А я через месяц за ней приеду, заберу!..

И так она это сказала, что Алексей враз определил: и не приедет и не заберет!..Навовсе от девчонки отделаться хочет... Так и осталась Анюта в их избе жить. Впервый же день девчонка на колодец за водой пошла, а вернулась смущенная. Исразу к матушке-хозяйке за занавесочку пошла. Алексей краем уха слышал ееголос, дрожащий от слез:

—Тетенька Васильевна! Может, у тебя какая старая одежкаесть, юбка да кофтенка?.. Не могу я по деревне в таком-то платье ходить, отнарода стыдно...

Потом с неделю вдвоем они из старых матушкиных платьев шили-кроили да длядевчонки одёжу мастерили. И матушка с этими заботами веселее стала, юбки старыепримеряла, допоздна огонь жгли да шептались-хихикали. Алексей диву давался:неужто, от забот да пустяковых хлопот матушка оживать стала? Вскоре и в избеуютнее да наряднее сделалось. Анюта та неплохо кружева плела. Вот и старалась.И по хозяйству управлялась, и у печи.

Алексей тогда оказался прав: не приехала барынька за Анютой ни черезмесяц, ни через год. А как девчонка поняла, что не придется ей опять страдать,так матушке все об себе и рассказала. Алексей весь тот сказ со своей постелиуслыхал. Оказалась та самая барынька Анюте мачехой. Как мужа схоронила, так иот девчонки отделаться решила, да только не было у той родни.

Вот и надумала мачеха спровадить ее куда подале. А куда? Да и кому чужаядевчонка нужна? Так не поленилась за триста верст в деревню увезти да на рукичужим людям спихнуть?

Года через три уж Анюту не узнать было: щечки зарумянились, пополнел стан,не девка стала — розан!.. Да и нравом приветлива да мягка. Ну, чем неневеста?.. Матушка ее в строгости держала, шалостей не допускала. Но однаждыматушка взгляд сына своего приметила и все поняла... Анюту куда-то по деламналадила, а с Алексеем тяжелый разговор завела:

— Ты гляди, Алешка, не шали!.. Видала я твои взгляды. Смотри,Анютку не обидь! Сирота она, заступиться-то некому. И потом, все знают, что онанам родня. Сам себя не позорь и меня на старости лет не обездоль. Держись отдевки подале. Видишь: не глядит она на тебя. Для нее ты — как ближняя родня.Вот и сообрази...С этого дня девку стороной обходи, а то гляди!.. Хуже будет...Выдам ее за кого замуж от греха — и плачь тогда!..

С того самого вечера Алексей и глаз на Анюту не поднимал, с девкой строжеда суше стал. Ну, словно и вправду ее кровным братом был. Анюта поначалу вдогадках терялась, даже у матушки спрашивала: за что, мол, Алексей на менясердит? А мать ей и говорит: мол, не сердится он, просто у него нрав такой. Вотженится — помягчеет. С тех пор Анюта, вроде, сникла вся. И сама к Алексею неподходила, а встретит случайно — стороной обходила.

А в начале октября матушка Алексея на ярмарку послала. Надо было из урожаякое-что продать, да для хозяйства нужное прикупить, ну, он и поехал. Азаночевали с деревенскими мужиками у знакомого старика в избе. Народу тамнабилось — не счесть. Спали и на кровати, и на полу. Алексею пришлось пристроитьсяна коротеньком топчанчике. Ноги, и те распрямить было некуда. Так и промаялсявсю ночь. Но главное — не теснота... Опять он среди ночи бубенцовый звонуслыхал... Тот самый... Сразу Анюта и вспомнилась. Что там, дома?.. Все лиладно? А то к чему бы бубенцовый звон?..

Уж через три дня к родному дому подъезжал, хотя все попутчики, деревенскиемужики, еще на ярмарке развлекались, по домам не возвращались. И хорошо Алексейсделал, что до сроку домой приехал, потому как на следующий день, ближе кполудню, нагрянула к ним в избу гостья...

Алексей, как из окна ее одёжу увидал — сердцем обмер: уж не мачеха ли заАнютой прикатила? Только барынька в дом вошла вовсе не та. Другая. А как ротсвой отворила да с хозяевами заговорила — у Алексея сердце вовсе с булавочнуюголовку стало, так от страха сжалось. Сваха это была!..

Языком сваха та кружева плела, но по всему было видно: паутину свою дляАнюты ткала. Привез сваху на телеге парень один деревенский. Парень как парень.Только ежели ты простой возница — чего тебе в избу хозяйскую проситься? Чегоэтот парень тут не видал? А тот парень в избу вошел и возле порога встал, а вонне выходит. По взглядам да по свахиным кивкам Алексей враз сообразил: непростой этот парень был, не сторонний. Может, даже сам жених девку повидать дапослушать прикатил.

Ну, Алексей-то не столько на парня глядел, сколько к Анютке приглядывался.Как она-то?.. Неужто, согласие даст? А жених? А что жених? Такая красавицакому не понравится? И волосом густа, и лицом бела, и бровями заманчива.

Матушка себя со свахой нежданной мудро повела: ничего не обещала, никогоне украшала, никого перед ней не расхваливала. Слушала мать свахины байки дапомалкивала, а глазами за Анюткой поглядывала. А когда уж молчать стало ни кчему, прямо сказала:

— Я девку неволить не стану!.. Хочет — пусть сама скажет. Анет — и суда нет!.. Я ей — не мать родная, чтобы ее волей командовать.

Алексей ответа Анюты с трепетом душевным ждал: что она скажет, чем ответит?А та ленту в косе поправила, сарафан осклабила да и отвечает:

— Спасибо, гостья дорогая, что меня приметила да вниманиемотметила. Только... Только молода я еще замуж идти. Может, черезгодок-другой?.. А теперь простите великодушно, меня работа ждет...

И ушла Анюта к себе за занавесочку... Гостья помялась-помялась да из избыи вымелась. И парень тот, что возницей прикинулся, тоже вслед за свахой вымелся.А перед глазами Алексея все Анюта стояла: видел он, не свахе, а ему, Алексею,она говорила, на него глазами глядела, когда жениху отказывала.

Вечером того же дня решил Алексей это дело кончать. Ну, сколько же можнопод таким страхом проживать? А вдруг да другие женихи посватают? Ведь можетдевка и не устоять. Оттого и позвал он и матушку и Анюту к столу для серьезногоразговору.

— Анюта!.. Ты сегодня про свои года сказала... Неужто, ты такмолода, что замуж пойти не смогла?..

— Так девичьи года — для свахи важная отговорка! — ВозразилаАнюта и улыбнулась. — У девки года скоро бегут, не успеешь оглянуться — минуют.Кабы не пришлось другую выдумку в ход пускать: стара, мол, годы замуж идти невелят!?. Ты-то, Алексей, меня сватать не хотел?..

— А ты бы за меня замуж пошла? — Спросил Алексей, а сам дыхомзамер.

— Так ты не зовешь?!. — Вздохнула Анюта и опустила глаза.

— Анюта, выходи за меня!.. — С дрожью в голосе промолвилАлексей и увидал в ответ счастливую улыбку на девичьем лице. — А ты, матушка,нас благослови!.. А то, кабы опять не услыхать бубенцы?!. — Закончил свойразговор Алексей как-то чудно. Про какие бубенцы разговор-то идет?..

А уж в третий раз услыхал Алексей бубенцовый тот звонне во сне — наяву. Звенел знакомый бубенец, когда он Анюту вез под венец.Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогическая сказка детям, читать текст рассказа короткова сказка читать скачать текст

Дрожжи

2012-01-07T07:20:00.001-08:00

Дрожжи

Дрожжи – одноклеточный микроорганизм естественного происхождения. Они помогают получить вино и пиво, без дрожжей немыслим хлеб и выпечка. Именно они разрыхляют тесто, делая пористым и вкусным готовый продукт . В тесте ферменты дрожжей вызывают спиртовое брожение. Диоксид углерода, образующийся в результате спиртового брожения разрыхляет тесто, придает ему пористую структуру. . Дрожжи – это живой микроорганизм (грибок), который в благоприятных условиях активно плодится и размножается. В процессе своей жизнедеятельности дрожжи “поедают” сахар и превращают его в спирт и углекислый газ, которые, в свою очередь, придают тесту рыхлую пузыристую фактуру и характерную кислинку. Важно помнить, что дрожжи – это живые организмы, хоть и маленькие. Поэтому шпарить кипятком (температуру выше 45 – 50°С дрожжи не выдерживают) или неоднократно замораживать их нельзя – погибнут.
На сегодняшний день пищевая промышленность выпускает три вида дрожжей – свежие (прессованные), сухие активные и сухие быстродействующие (инстантные).

Прессованные дрожжи.

Представляют собой спрессованные свежие дрожжи. Дрожжи прессованные должны иметь светлый цвет с желтоватым или сероватым оттенком. На дрожжах не должно быть плесневого налета белого или другого цвета, а также различных полос и темных пятен на поверхности. Запах дрожжей должен быть характерный, слегка напоминающий фруктовый. Перед применением их следует растворить в тёплой жидкости. Калорийность на 100 грамм: 109 (кКал) – у прессованных дрожжей.
Высушенные дрожжи имеют вид гранул, вермишели, крупок, порошка или смеси этих форм. Цвет этих «образований» светло-желтый или светло-коричневый. . Сухие дрожжи подразделяют на два вида: активные и инстантные (быстродействующие). Отличаются они режимами высушивания и что самое главное для потребителя, способом применения.

Сухие активные дрожжи.

В виде круглых гранул. Чтобы привести сухие активные дрожжи в боевую готовность («разбудить»), их перед применением необходимо развести, то есть растворить в воде. Перед использованием сухие активные дрожжи необходимо активировать, то есть растворить в тёплой жидкости, дать постоять некоторое время для размягчения и перемешать;

Сухие быстродействующие (инстантные, от англ Instant – немедленный) дрожжи.

В виде цилиндрических гранул. Не требуют предварительной активации, сразу добавляются в муку; Инстантные дрожжи смешивают с мукой без предварительного разведения водой, что ускоряет процесс замеса. Так сказать «Всегда готов!»

Сухие дрожжи для ускоренной выпечки с увеличенной подъёмной силой —англ. Rapid-rise yeast. – еще один вид сухих дрожжей.
Выпускаются сухие дрожжи со всевозможными добавками, благодаря которым готовое изделие приобретает увеличенный объем, золотистый цвет корки и аппетитный внешний вид, хорошо держит форму. Некоторые сухие дрожжи предназначены для теста с малым содержанием сахара и масла, а некоторые сухие дрожжи наоборот, используются для теста с увеличенным содержанием сахара и масла, то есть для более сдобного теста. В некоторых сухих дрожжах есть специальные ферменты, которые позволяют ускорить образование гладкой, ровной поверхности теста.
Сухие дрожжи разных производителей изначально имеют разную подъёмную силу, то есть для увеличения объёма теста, например в 1,5 раза, у одних производителей дрожжи справятся с таким увеличением за 30 минут, а у других производителей за 1,5 часа. Сроки хранения сухих дрожжей также ухудшают подъёмную силу дрожжей. В среднем подъемная сила сухих дрожжей ухудшается на 5 % ежемесячно при хранении дрожжей в сухом помещении при температуре не выше 15 градусов по сравнению с исходной подъемной силой дрожжей в день их выработки. Все виды дрожжей в прохладном помещении поднимаются хуже, чем в тёплом помещении. Одинаковые с виду пакетики дрожжей имеют разную массу(7гр, 10гр, 11гр, 12гр) и главное рассчитаны на разное количество муки. Большинство производителей пишет, что 1 пакетик рассчитан на 1 кг муки. Но бывают исключения: пакетик сухих дрожжей Dr.Oetker рассчитан на 500г муки. То есть на 1кг муки вам понадобится 2 пакетика дрожжей этой марки.

Меры веса дрожжей:

В чайной ложке сухих дрожжей 4 гр.
У шприца срезать верхнюю часть ровно, тогда в объёме в 5 мл сухие дрожжи будут иметь вес 3,3 гр
Прессованные дрожжи размером со спичечный коробок имеют вес 25 гр.
Чтобы получить кубик прессованных дрожжей весом 10 гр, нужно чтобы сторона кубика была 2,2 см.
Чтобы получить кубик прессованных дрожжей весом 25 гр, нужно чтобы сторона кубика была 3 см.
Чтобы получить кубик прессованных дрожжей весом 50 гр, нужно чтобы сторона кубика была 3,8 см.

Сухие и свежие дрожжи вполне взаимозаменяемы. Сухие дрожжи от разных производителей, если почитать инструкции на упаковках, соответствуют неодинаковому количеству свежих дрожжей. Например, 10г быстродействующих французских САФ-МОМЕНТ соответствует 55 гр прессованных дрожжей; 10 гр немецких сухих дрожжей Dr.Oetker соответствует 30 гр свежих дрожжей. Но всё же существует общее правила, которое позволит вам рассчитывать соотношение сухих и прессованных дрожжей, так как именно прессованные дрожжи указываются в кулинарных рецептах.

Расчет соответствия сухих и прессованных дрожжей:

Колич-во активных сухих = 40%·от колич-ва свежих прессованных, т.е.

колич-во активных сухих = (колич-во свежих прессованных) делить на 2,5

Колич-во быстродействующих (инстант) = 33%·от колич-ва свежих прессованных , т.е.

колич-во быстродействующих (инстант) = (колич-во свежих прессованных) делить на 3

Колич-во активных сухих = 120%·от колич-ва быстродействующих (инстант), т.е.

колич-во активных сухих = (колич-во быстродействующих (инстант))×1,2

Колич-во быстродействующих (инстант) = 80%·от колич-ва активных сухих, т.е.

колич-во быстродействующих (инстант) = (колич-во активных сухих)׃делить на 1,2

При всем разнообразии различного вида дрожжей, имеющихся сегодня в продаже, наиболее употребляемыми для приготовления домашнего теста для пирогов остаются все же прессованные пекарские дрожжи, изготовленные промышленным способом и расфасованные в пачки весом от 100 г до 1 кг. Расход именно таких дрожжей дан в рецептурах приготовления теста.
При покупке дрожжей нужно обязательно обратить внимание на срок годности дрожжей, во-вторых их тип – сухие активные или моментальные-быстрые (инстант). Если сухие активные, то их не растворяют в жидкости, а высыпают на поверхность и дают постоять около 10 мин лишь для того, чтобы проверить, что они активные. Если же дрожжи моментальные-быстрые (инстант), то их смешивают сразу с сухими ингредиентами (только нужно быть уверенным в их свежести). Если дрожжи «момент», то тесто не нужно обминать, а сразу после первого подхода следует формировать изделия. На второй подход, после обминания, у дрожжей «момент» уже может не хватить подъёмной силы. Дрожжи прессованные, даже очень свежие, необходимо обязательно проверить на всхожесть. Для этого их надо развести в 0,5 стакана теплого (но не горячего!) молока или воды, добавить 1 чайную ложку сахара и размешать с 1-2 чайными ложками муки. Дать постоять 10–15 минут: если над дрожжами появится шапка пены, значит их смело можно употреблять для приготовления теста. Можно в прессованные дрожжи добавить немного сахара и растереть то дрожжи прореагируют с сахаром и станут жидкими и тогда их легче размешать в молоке или в воде.

Хранить дрожжи:

Большой кусок прессованных дрожжей нарезать на кубики, каждый звернуть в полиэтиленовую пленку и уложить в морозильник. Таким образом прессованные дрожжи могут храниться до полугода без ухудшения своей подъёмной силы.

Изготавливаем дрожжи

Домашние дрожжи из изюма.

Берут 100-200 грамм изюма, промывают тёплой водой, помещают в бутылку с широким горлышком, заливают тёплой водой, добавляют немного сахара, завязывают сверху марлей в 4 слоя и ставят в тёплое место. На 4-5-е сутки начнётся брожение, и можно ставит тесто. Оно должно быть душистым и некислым.

Дрожжи из сухого хмеля.

Заливают хмель горячей водой (1 к 2) и кипятят в кастрюле. Если хмель всплывает, его топят в воде ложкой. Когда вода испарится настолько, что отвара останется вдвое меньше первоначального, его сцеживают. В остывшем тёплом отваре растворяют сахар (1 ст. ложка на 1 стакан отвара), смешивают с мукой (0,5 стакана муки на 1 стакан отвара). Потом дрожжи ставят в тёплое место на 2 суток для брожения. Готовые дрожжи разливают в бутылки, укупоривают и хранят в прохладном месте. Для приготовления 2-3 кг хлеба необходимо 0,5 стакана дрожжей.

Дрожжи из свежего хмеля.

В кастрюлю плотно закладывают свежий хмель, заливают его горячей водой и варят примерно 1 час, прикрыв крышкой. Отвар немного охлаждают и всыпают соли, сахарный песок и 2 неполных стакана пшеничной муки. Вымешивают массу до гладкости, ставят в тепло на 36 часов, потом протирают пару очищенных варёных картофелин, смешивают с дрожжами и опять дают побродить в тепле день. Готовые дрожжи наливают в бутылки и плотно закрывают пробками. Расход дрожжей – 1/4 стакана на килограмм муки.

Солодовые дрожжи.

Солод – это пророщенное в тепле и влаге хлебное зерно, засушенное и крупно перемолотое. Берут 1 стакан муки и 1/2 стакана сахарного песка разводят в 5 стаканах воды, добавляют 3 стакана солода и варят примерно 1 час. Остужают, ещё тёплый раствор разливают в бутылки, неплотно прикрывают пробками и на сутки ставят в тёплое место, а потом на холод. Расход этих дрожжей на приготовление хлеба такой же, как и дрожжей из сухого хмеля.
Приручать дрожжи начал Луи Пастер, описав скопления дрожжей как колонии одноклеточных организмов. Выращивать их научились позже и сегодня, кроме разрыхления теста, дрожжи используют в витаминной промышленности в качестве сырья для получения витаминов группы В и D, в медицинской промышленности для получения ряда препаратов и ферментов, в микробиологической – для приготовления питательных сред.

В Мой Мир

Запись добавлена 11 сентября 2010, автор Ирина

2 комментария к записи “Дрожжи”

21 февраля 2011 в 16:17 Rock'n'rolla
Сколько десятилетий этой статье? Хлеб не мылим без дрожжей? С ума сошли? Прилавки в магазинах забиты бездрожжевым хлебом, который, кстати, раз в 100 вкуснее дрожжевого…никогда не ем дрожжевой хлеб, и никому не советую…
22 февраля 2011 в 03:46 Ирина
Спасибо за, надеемся, добрый совет. Лаваш и маца дрожжи не содержат. Но если внутри мякиша есть пузырьки воздуха – значит хлеб изготавливался с применением дрожжей. Дрожжи могут быть на основе закваски с использованием хмеля, на шишках хмеля много дрожжевых клеток. Принципиально, продукты жизнедеятельности диких штаммов дрожжей от культурных ничем не отличаются. Другое дело, что хмелевая закваска придает хлебу приятный вкус и аромат, кроме того, хмель замедляет процесс образования плесени. Также для закваски бездрожжевого ржаного хлеба вместо грибков используют лактобактерии, что придает готовому продукту ярко выраженный аромат и кисловатый «молочный» вкус. Настоящий бездрожжевой хлеб – это сухие хлебцы из «взорванных» паром зерен пшеницы, риса и гречихи.

НИКАК ЧЕРЕМУХА ЗАНЕВЕСТИЛАСЬ?

2012-01-02T01:12:00.000-08:00

НИКАК ЧЕРЕМУХАЗАНЕВЕСТИЛАСЬ?

Такие слова услыхалаВерунька от бабушки, когда ей самой лет 5-6 было. Она потом про них и забыла.А года через два вдруг и вспомнила. Весною в тот год уж больно дружно черемухазацвела. Утром глянула Верунька из окна и обмерла: черемуха под окошком,словно невеста на выданье стояла, в белом платье, как в прозрачном молочномтумане... И правда — заневестилась!.. Ну, слова-то бабушкины вспомнила да возлеокна на лавку и уселась. На улице что-то похолодало, вот гулять Веруньку и нетянуло. А в тепле сидя, и черемуху разглядывать способней: и телу тепло и душехорошо.

И тут Веруньке показалось, что в самой середине черемухи,на толстой ветке, сидит девица в белом платье, ноги свесивши. Не то из тюля ееодеяние, не то из кисеи?.. Потом и ножки разглядела в белых чулочках, иголовку, вуалью да цветочками убранную. Только лица сквозь цветочки черемуховыене видать. Верунька бабушку к окну позвала да на дерево глядеть заставила.Только бабушка среди белого цветистого тумана да утренней дымки девицу неприметила. Надо бы ей было подольше в черемуховый цвет вглядеться, да бабушкаспешила к печи вернуться: стряпать-то надо?..

Верунька потом и матери на дерево казала, но и таничегошеньки не увидала. Черемуховый цвет — да и все. После обеда на улицемалость потеплело, вот Верунька к дереву и побежала. А как сама под черемухойвстала - там и нет никого... Неужто, померещилось? Следующим утром Верунькапервым делом к окну кинулась: сидит девица, одной ножкой в серебристой туфелькепокачивает. Ну, как ее больше-то никто не примечает? И она тоже хороша: небоится с ветки наземь упасть? Чай, высоко!.. Верунька снова на улицу побежала —на дереве нет никого!..

С неделю вот так-то Верунька на девицу черемуховую глядела.Уж цветки на черемухе жухнуть да осыпаться стали, когда девица Веруньке всяпоказалась. Но вышло это само собой. Как-то под вечер возвращалась Верунька отподружки к себе домой. Смеркаться стало, но еще не стемнело. Пробегала Верунькамимо черемухи, а возле нее девица та самая и стоит. На земле. И платье белое, ивуаль, и туфельки серебристые выглядывают из-под подола. Но главное — Верунькаувидала ее глаза. Ну, и все лицо, конечно. Лицо было, как лицо, тихое да миловидное,а вот глаза — лучистые такие! И голос у нее добрый:

— Что же ты ко мне ни разу не подошла? Глядеть глядишь, а неподойдешь, не поговоришь?.. — Сказала девица и улыбнулась.

— Так мне тебя вблизи не видать!.. — Ответила Верунька изасмущалась: глупость сказала. Как-так не видать, ежели сейчас рядом стоит идаже говорит?

— Тебя Верунькой звать — я знаю! А меня — Софьей зови!

— Неужто, тебе не студено? В таком-то наряде да на ветру? —Подивилась девчонка легкому платью из кисеи.

— Так другого-то нет!.. — Вздохнула Софья и добавила, — да ине холодно мне. Уж привыкла.

— И давно ты тут на черемухе сидишь? — Верунька дажепоежилась: вон, какой ветер-то зябкий дует!

— А как она зацвела — так и я тут появилась, — погладилаСофья ствол черемухи рукой.

— А сама-то ты откуда? — Поинтересовалась Верунька.

— Издалека!.. Да и уж отсюда уходить пора. Завтра, как всецветы облетят, меня уж больше не ищи!.. А хочешь, я тебе сказ один расскажу,чтобы про меня да встречу мою не забывала?.. — Предложила Софья и прислониласьк стволушку спиной.

— Расскажи!.. — Согласилась Верунька, хотя знала, что домапопадет ей за поздний приход. Но ведь и сказ послушать хотелось. Небось,непростой он?..

Жила в одном богатом доме семья: муж, жена да дочкаединственная. Ладно жили, друг друга любили. Не семья — загляденье! Так было дотой поры, пока мать на тот свет уходить не собралась. А остались отец да дочьвдвоем — затосковали. Дочке уж тогда 16 лет было, не маленькая, но без матушкивсегда плохо, хоть большому, хоть малому. Это все знают. Отец через год новуюжену в дом привел, а та всего на два годочка старше дочки была. Молодая!.. Ужчерез три года у них своих двое ребятишек народилось: сын да дочка.

Вот с той поры молодая мачеха и начала на падчерицу злобукопить. После матушки-то покойной великое наследство осталось. А наследница —дочь! Небось, не хотелось мачехе такое богатство чужой девке отдавать, а своихродных детей денег лишать. А тут и посватался к падчерице молодой офицер.Отец-то рад был счастье дочери обустроить, вот согласие на свадьбу и дал.Сговорились уж на Красную Горку венчаться да свадьбу играть. Уехал отецненадолго из дому по своим делам, чтобы ко дню светлому поспеть.

Остались в доме, кроме слуг да малых детей, мачеха дападчерица вдвоем. Не знала невестушка, что надумала мачеха ее извести. Как-товечером уговорила она девицу чайку испить, а ночью невесте плохо и стало. Показа доктором слугу послали, да пока тот пришел — девица-невеста уж далеко!.. Такдалеко, что ни вернуть, ни догнать... Отравила ее неродная мать. Ради богатствада счастья своих детей жизни лишила.

Отец домой приехал — а уж пора дочь поминать!.. В свадебномнаряде девицу и схоронили. В платье припасенном, в подвенечной вуали, да втуфельках серебристых в гроб положили... Вот и весь сказ...

— Как это — весь?.. — Не поняла Верунька. — Так не бывает!..А как отец-то узнал, что мачеха его дочку извела?.. Как мачеха наказана была?

— Так этого я не знаю!.. Может, ты узнаешь, а мне недовелось. Знаю только, что невестушка та перед своей кончиной с мачехойговорила. Знаю, какие слова душегубке той сказала: «Зачем Вы это сделали?.. Яже вам жить не мешала?!. А наследство мое детям Вашим впрок не пойдет!..»

— Ну, а мачеха что ей ответила? — Пыталась вытянуть Верунькаиз рассказчицы продолжение.

— Да ничего не сказала... Только платок кружевной на полуронила. А когда подняла да снова села — душа девицы уж отлетела...

Верунька попыталась позвать Софью к себе в дом, в теплепереночевать, но та отказалась. А девчонке пора было домой бежать, и так,наверно, за опоздание достанется... Сказывала потом Верунька про Софью и материи бабушке, только не поверили они. Да и как их убедишь, ежели пропала девица тасовсем? Больше уж она на черемухе не появлялась ни в этот год, ни потом.

12 лет спустя, жизнь у Веры круто переменилась. Мать к томувремени уж померла, к бабушке на погост переселилась. А Веруньку к себе тетка вгород жить забрала, на фабрику работать устроила. Там, в городе, и угляделсреди фабричных подруг красивую девку один студент, парень видный, хотя итихий. Денег особых у него не было, чтобы девице подарки дарить, так Верунькане из-за денег за него замуж пойти согласилась. По любви да симпатии.

Сергею потом учебу, конечно, забросить пришлось: семью-токормить надо? Уроки частные ребятишкам в состоятельных семьях давал, ноВеруньку свою не обижал. Одно только ей душу томило: почему к своей роднемолодую жену не вез? Неужто, стыдился ее, малограмотную, сродственникам казать?Знала Вера, что и мать и сестра у него есть незамужняя. И уж когда начала мужакорить да совестить, стал Сергей деньги на поездку откладывать. Считай, черезгод поехали молодые к мужниной родне. Те жили в небольшом уездном городке, вкрохотном небогатом домишке. Только когда Вера к ним в дом попала, то поняла,отчего муж не очень-то сюда и рвался. Отчего боялся ей родню свою показать. Ужбольно чудная у него была мать: на внешность да повадки — барыня, а одета, хужекухарки. Да и сестра Сергея не в себе была: разумом слаба, в двадцать-то летдевочкой малой себя считала, без матушки шагу ступить не могла, плакала, наручки просила взять. Ну, ровно малое дитя... Вот беда — так беда!.. Мать-тосама — женщина годами молодая, а вся, как есть седая. Подивилась Вера в доме уних и другой диковине...

При их-то неприкрытой бедности на столе — столовое серебро,а на стенах — портреты парадные. Ели с вилок-ножей, а на тарелках дорогих —ничего, кроме картошки да щей. А на стенах — кавалеры да дамы в старинныхнарядах, видать, богатые да знатные. Вера как эти портреты увидала — ахнула.Небось, огромных денег стоят?.. Она мужа так и спросила: чего ж мать такоебогатство-то хранит, а сама бедствует? А муж только сказал: мол, не согласитсямать портреты да серебро столовое продавать. Без них она ни дня, говорит, непроживет. Мать, ежели этих фамильных вещей не сохранит — враз себя бедной данесчастной увидит. А это для нее — хуже смерти!..

Вера не больно много со свекровью говорила: стыдилась она,что сама проста, и речь покажется пуста. С этой барыней в латаных одежах иговорить-то боязно... Спать-ночевать им с мужем определили в мезонине. А кактуда поднялись

- так Веру в дрожь и кинуло!.. На стене возле постели картинаодна висела, а на ней — девица приятной наружности. Но глаза — пронзительные.Ежели бы ее по- иному одеть, ну, точь-в-точь — Софья!.. Какую Верунькадевчонкой в родной деревне встречала. Вера так Сергею и сказала.

А муж, как имя Софьино услыхал, и давай жену расспрашивать.Да так внимательно слушал, словно не он, а она ученой да шибко грамотной была.А потом он сам вниз спустился да мать свою позвал. Пришлось свекровушке вмезонин подняться да сказ снохи своей выслушать. А как все услыхала, так настул села, платочком лоб себе утирать начала. Отдышалась малость и вдруг снохуспросила:

— А что эта... Софья... тебе говорила о своих последнихчасах?..

Ну, Вера слова и напомнила: «Зачем Вы это сделали? — Софьятогда у мачехи своей спросила, а потом добавила: — Я же Вам жить не мешала?!. Анаследство мое детям Вашим впрок не пойдет!» И еще про платочек кружевнойприпомнила.

Свекровь глянула на свой платок и вдруг сказала:

— Права оказалась Софья!.. Наследство ее впрок не пошло... Иденьги разом уплыли, и мужа от самоубийства спасти не смогли. Как узнал, отчегоСофья померла — так и сам...

Когда свекровь к себе ушла, Сергей прямо жене заявил:

— Собирайся, Вера, завтра в обратный путь!.. Нечего нам тутделать!.. Вера мужа своего с полуслова поняла. Вот почему Софья тогда сказала:«Может, ты узнаешь, а мне не довелось»! А Вере, выходит, довелось!.. Только...Эту ночь ей до утра не спалось. Может, оттого, что вновь черемуха под окномзаневестилась?.. Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогическая сказка детям, читать текст рассказа короткова сказка читать

Благая весть

2011-12-24T13:37:00.000-08:00

БЛАГАЯВЕСТЬ

Захаркаи Егорка сызмальства привыкли друг с дружкой играть. Теперь уж времени наигры-забавы не больно хватало, повыросли братья, обоим нынешним летом по 9 летисполниться должно. Народились они в один день, только на внешность мало друг сдружкой схожи были. Захарка в мамушку пошел, и нравом тихим, и глазами голубымии повадками. А Егорка — тот в отца уродился, рано мужика в себе почуял, оттоговсегда над братом и верховодил.

Правдусказать, была и еще одна особинка в родных братьях. Не мог Егорка врать, не могоправдание себе выдумать, ежели опростоволосится али набедокурит. Сразу ипризнается в провинности. А оттого от родителей и выговоры и шишки получал.Захарка понаходчивей был, на рожон не лез, да и в шалостях не спешилсознаваться: что он, глупый, что ли, на рожон-то лезть? Коли оба виноваты, всеодно, за него мамушка горой встает, Егорку-неслуха винит. Отец тоже Захарку заего мягкий нрав хвалил, за послушание, а вот Егорку частенько корил. Вот иполучалось, что один брат в неслухах ходил, а другой, вроде, добрым да ласковымвиделся.

Как-товесной, аккурат под великий праздник Благовещения, остались ребятишки в домеодни. Мать да отец на богомолье в дальний монастырь уехали. Они каждый год вВеликий пост туда ездили. Обещались через три дня вернуться. Мамушка пирогов скартошкой да грибами напекла, картохи да каши напасла. А

ужребятишки сами печь натопят да еду согреют, чай, уж не маленькие. Прошлый-топост мальчонок на бабку-соседку оставляли, а уж нынешний год старушкубеспокоить не стали. Пускай мальцы к взрослой жизни прилаживаются.

Погодабыла теплая, не гляди, что начало апреля, вот братья с утра до вечера на улицеи пропадали. Домой только поесть и забегали. Ну, в обед щей мамкиных похлебали,по три пирога умяли — и снова гулять!.. А как мимо задворок стали пробегать,вот оба сразу и увидали на бревнышках старого старичка. Сидел тот, видать,отдыхал. Ноги в латаных валенках вперед себя вытянул, а сам спиной к бревнышкуприжался. Так и сидит. Рядом котомочка худенькая лежит. Увидать-то его мальцыувидали, но останавливаться да в разговоры вступать не стали: чего старомучеловеку отдых-то ломать? От покоя отрывать?..

Апрогуляли братья в тот вечер допоздна. Уж на улице смеркаться стало, да и вживоте от голода заворковало. А как домой мимо бревнышек бежали — а старичоквсе на бревнышках сидит... Захарка хотел мимо, к себе во двор проскочить, аЕгорка остановился: уж не помер ли старичок тот пришлый на тех бревнышках?..Больно давно сидит?.. Егорка к старичку направиться хотел, а Захарка его зарукав схватил да и говорит:

— Чего это ты?.. Какое тебе до негодело?.. Начнешь с ним говорить — не отвяжешься!..

НоЕгорка брата слушать не стал, а к старичку подошел:

— Дедушка!.. Тебе что, нехорошо?.. —Поинтересовался Егорка и на валенки дедовы глянул. А те... То ли от талой водыразмокли, то ли еще отчего, но вид у них был, прямо сказать, ненадежныйкакой-то. В такой обувке по лужам не больно находишь.

Старикоткрыл глаза, на Егорку глянул и как-то грустно сказал:

— Да вот, отдыхаю...

— Да уж больно давно отдыхаешь-то?!. —Возразил Егорка и посочувствовал,

— небось, ноги-то промерзли в сырыхваленках?

— А что ж, радость моя, сделаешь?.. Чай,старым-то ногам везде холодно... Разве только на печи?.. А это кто там всторонке стоит? Брат, что ли, твой?.. Уж больно взгляд у него тяжелый данедовольный. Ты, Егорка, беги домой! А то, вон, братец твой уж все ноги себеобтоптал...

То лиоттого, что старик его по имени назвал, то ли от жалости к нему, но Егоркавдруг заявил:

— Ты, дедушка, тут доле не сиди!.. Стемнеет— вовсе застыть можешь... Пойдем к нам в избу!.. Я и печь затоплю и поестьдам...

Уж незнаю, слышал ли старичок, как Захарка брату на ухо шептал: «Ты что, с умасошел?.. Может, он какой разбойник али вор, его в дом-то пускать?» Но старикЕгорку неуверенно спросил:

— А не станут тебя ругать отец да мать,что чужого старика в дом привел?..

Спросил-тостарик Егорку, а глазами сам на Захарку-брата глядит. И тут

Захаркаи говорит:

— Конечно, вдруг заругают?! Надо быродителей спросить, а потом уж гостей в избу тащить.

— Так где ж ты их спросишь-то? — УдивилсяЕгорка словам брата. — Сам же знаешь, что в отъезде они... Ну, хватит глазом-томоргать! Помоги лучше дедушку с бревен поднять да котомочку его захвати!..

Ничегоне оставалось Захарке, как брату подсобить. Еле-еле старика к себе в избузавели. Егорка велел брату печь затопить, а сам деда раздевать стал. Шапку дазипун с него снял. А как стал валенки с ног сымать — ахнул!.. Ноги-то у старикаопухли да болячками покрылись. Как он на таких-то ногах до деревни добрался,ведь до ближнего жилья верст пять?.. Пришлось в чугуне воду согревать дастаричку ноги мыть. Пока Егорка вокруг старичка суетился, Захарка сам поел,правда за печкой. Уж больно он не хотел на такие стариковы ноги глядеть. Идернуло брата возле этого старика задержаться? Что он, родной ему, что ли?

Ипотом, кто же это позволил Егорке старые тряпицы деду дарить?.. Вот матьприедет, опять будет брату «голову мылить», ругаться, значит. «Ишь, хозяиннашелся?! — Думал Захарка про брата. — И валенки стариковы сушить возле печиположил, а от них вони — на всю избу!.. Ну, отец приедет — все ему расскажу!..Такого, как Егорка, и на день нельзя за хозяина оставлять!.. »

Захаркауже сам лег спать, когда Егорка стариковы ноги обиходил, потом гостенечканакормил да спать на печку уложил. После того и сам спать лег. Но лучше бы насундуке пристроился! Рядом с братом и ложиться не следовало: на ухошипит-ругает, Егорку «бестолочью» обзывает... Еле успокоился. Заснули, уж когдана улице вовсе стемнело.

Асреди ночи и началось в избе такое дело, какое и обскажешь кому — не поверят.Проснулись мальцы оба разом от снопа света. Посреди избы, недалече от печи,появился яркий столб светящийся. И ярче не становился и не гас. Мальчонки отстраха друг к дружке прижались и, кажись, даже не дышали. Хорошо еще в избе неодни. Только почему старичок из-за занавески на печи не выглядывает? Не видит,что ли?.. И тут братья голос услыхали. Негромкий, но уж больно проникновенный:

— С праздником вас светлым! С Благовещением!..В этот день всякого человека на Земле радость ожидает, радость спасения,радость будущего воскресения!.. Не зря именуют этот день Благовещением...Принес и я вам благую весть: завтра поутру отец с матерью домой приедут, надень раньше обещанного срока. Подарки вам привезут, каждому — по подарку! Носамый большой подарок пока невидим. Народится у вас сестренка-девчоночка. Таквы матушке своей скажите: Мария ей имя! Слышите, Мария!.. Это она вашимродителям старость обогреет да и вам утешением станет.

Ну, аваша жизнь долгой да многотрудной будет. Да и как же без трудов-то?.. ТыЗахарка добрым да сердечным станешь... ежели, конечно, счастливым бытьпожелаешь. А ежели нрав свой не переменишь — не взыщи!.. Такие тебя испытанияда страсти ждут — сам рад не будешь!.. А тебе, Егорушка, радость моя, жизнь понраву твоему предстоит: прямая, в любви да благости. Оставайся таким жесердобольным да милостивым. Тогда и Господь к тебе милостив будет...

Самивы в своих руках жизнь свою держите, так не упустите счастье-удачу! Больше одругих пекитесь, да поменьше на людей сердитесь, тогда и все к вам с открытымсердцем потянутся!.. Ну, храни вас Господь!..

Вот ужи столб света пропал, и голос отзвучал, а мальцы все шевельнуться боялись.Только потом Егорка встать насмелился да свечку запалил. И первым делом, полезна печь, глянуть, как там старик, он-то слыхал ли?.. Глянуть-то глянул, носпустился шибко растерянный. Нет там никого!.. Кинулись уж вдвоем одежу даваленки глядеть — а там ничего и нет. Как и не было. Дверь-то глянули, а онаизнутри избы заперта... Только в старом ведре еще осталась вода, какой Егоркастаричку ноги обмывал, да и та что-то уж больно чистая. Словно ее только что изколодца принесли.

А наутро, и вправду, родители домой приехали. Довольные и спокойные. Не успели ещеи подарки достать, как сыновья наперебой и давай сказывать, что они ночьювидали-слыхали. Мать да отец мальчонок слушали-молчали. А уж когда про дочкуречь зашла — оба переглянулись, подивились, и давай сыновей пытать. Каждоеслово выспросили, каждую весточку пересказать заставили.

Итолько потом подарки, привезенные из монастыря, отдали. Захарке — Евангелие сзолотым теснением: пусть читает, пусть свой нрав исправляет. А Егорке - иконунебольшую. На ней — старичок старый в лесу, а рядом с ним — огромный медведь.Старичок-то кормит медведя прямо из рук... Хороша икона!.. Захарка на братовподарок через плечо глянул и сказал вдруг:

— Егорка!.. Гляди!.. А ведь ты ему вчеравечером ноги-то мыл!..

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогические сказки детям, читать текст рассказа

ВО, КАКОЙ ФОКЫС ПОЛУЧАЕТСЯ!

2011-12-24T13:29:00.000-08:00

ВО, КАКОЙФОКЫС ПОЛУЧАЕТСЯ!

(Зеленыесвятки)

Дед Фока был на селе заметным человеком. В редкой избевечерами про деда не сказывали. Получалось так, что с дедом этим всегда приключалиськакие-нибудь разности. В молодые года довелось ему по земле-матушке походить,разные места поглядеть. Вернулся он в родное село уж не больно молодым иженился на Василисе-вдове. Детей у них с женой своих не родилось, но и жизнь визбе скучной не бывала. С таким хозяином — всякий день чудеса! А чудеса разныеон с молодых лет уважал. Даже прозвище свое на селе через эти всякие-разныечудеса и схлопотал.

Была у него с незапамятных времен любимая присказка. Чутьчто его удивит али в соблазн введет — тут сразу он присказку свою и выдает:«Во, какой фокыс получается!» Вот и прозвал его народ — «Фокыс». Ребятня,конечно, слова такого — «фокус» — не ведала, вот по-своему, попроще и кликала— дед Фока. Давно уж запамятовал народ имя его — Спиридон, и фамилию Коклюшкинникто вспомнить не мог. Спроси: «Кто таков Спиридон Коклюшкин?» Так никто и неназовет. Скажут: нет на селе такого. А он — вот он! Дед Фока!..

Летним полуднем ввалился дед Фока в избу к соседу своемуМаксиму. Тот с женой да детьми как раз за столом сидел, обедал. Дед на порогеостановился и давай пальцем хозяина из дому выманивать. Лукерья-хозяйканедовольно брови сдвинула: что за мода такая — из-за стола Максима уводить? Нопромолчала. А Максим на деда Фоку глянул, свою ложку облизал, на стол положил,а сам чинно да не спеша из-за стола и вышел. Пробыл в сенях Максим недолго, авошел и давай жену во двор вызывать. У Лукерьи все сердце на деда Фокувскипело, но и она молча вслед за мужем из избы вышла. На деда Фоку глянула,хотела пару слов ему для острастки сказануть и... промолчала.

Дед Фока был явно не в себе, какой-то чудной. С нечесанойбородой, всклокоченными круг лысины волосами и испуганными глазами.

— Чего у тебя случилось-то? — ОбеспокоиласьЛукерья.

— Давай, дед, сказывай!.. Не томи! — Поторапливалдеда Максим. — У баб- то ум наперекосяк устроен: они друг дружку скореераскусить-понять могут. Да сказывай, не тяни!..

— Лукерья, голубушка, подсоби!.. — Взмолился дедФока, утерев рукавом рубахи слезу на щеке. Начал он свой сказ со своей желюбимой присказки: — «Во, какой фокыс получается!..

А получалось и вправду непонятное. Неделю назад приехала кдеду с бабкой племянницына дочь-девка погостить и подружку с собой привезла.Ну, девки, как девки, глупые еще, но уж шибко дотошные. Угораздило бабкуВасилису девкам про Зеленые Святки рассказать. Ну, про старинные гадания бабкаи обмолвилась, мол, раньше-то на женихов очень даже правильно гадали. Своихсуженных загодя видали, еще до знакомства. Даже ежели те за тыщу верст от девокпроживали.

Вот и пристали девки к бабке: научи да научи гаданиюстаринному. Бабка Василиса с неделю отнекивалась, делами-заботамиотговаривалась. Так девки всю бабкину работу по дому да по двору сами справлятьначали, в огороде работали-хозяйничали. Вот и пришлось бабке Василисе девкамуступить. Вчера вечером, еще светло было, и устроили они в избе гадание. ДедФока эти глупости глядеть не хотел, вот в избе и не сидел. Пошел он к старомуФомичу, до самого темна у того в избе и просидел-пробеседовал. Уж домой идти даспать ложиться налаживался, и вдруг...

Влетели девки в чужую избу, даже не поздоровались. Самидрожмя дрожат, слова вымолвить не могут, и только на деда Фоку напуганнымиглазами глядят. Уж пришлось на них прикрикнуть. Вот дед их сказ и услыхал...Показывала им бабка Василиса гадание на двух зеркалах. Одно, большое, со стеныне стала сымать, да его и не сымешь: тяжелое оно, в здоровущей раме. А другоезеркало, поменьше, напротив укрепила.

Ну, свечи, как положено, запалила, хотела окна занавеситьдля темноты, да девки упросили так оставить. Боялись, небось, гадания-то? Ну,бабка полотенце чистое припасла, а девкам, как положено, пояснила: как взеркало то глядеть, да как полотенце на него набрасывать, ежели жених-то совсемблизко подойдет. Тут ведь чуть зазевалась — и все!.. Такую пощечину отвесит —не зарадуешься!..

Долго девки в зеркало по очереди глядели, только, видать,что-то не так делали, али на улице еще не стемнело. Ничегошеньки они неувидали, попусту только друг дружку запугали. Тут и угораздило саму бабкуВасилису в зеркало то глянуть. А как зеркало рукой поправлять стала — так изакричала. Да так пронзительно, что девки разом с лавки вскочили.

А потом и давай бабка по избе метаться: то к сундуку, то кокну, то к порогу... Сама с собой чудно бормочет, глаза безумные... Ну, девкидолго-то ждать не стали, опрометью во двор выскочили — да ходу!.. Опомнились ужза огородами.

В избу девки не сразу вернуться насмелились, боязно было. Ав горницу ступили — и подивились. В избе бабки не было совсем!.. Зеркала,свечи, полотенце на полу, а бабки нет, как и не было... Девки ее покричали, поселу побегали- поискали. А как уверились, что нет бабки нигде — так и пошли кдеду Фоке... «Во, какой фокыс получается!» — Завершил дед свой сказ.Оказывается, бабка дома не ночевала, и сегодня до самого обеда не появилась.

Лукерья деда со вниманием выслушала, платок на голове своейпокрепче узлом стянула и велела их с Максимом в дедову избу вести. На месте-тостанет понятнее: что с бабкой могло стрястись и куда она подеваться могла?..Зеркало висело, где ему и положено, а другое напротив стояло. Лукерья уж свечейзажигать не стала, а велела девкам показать, где каждая из них вчера вечеромсидела, да как в зеркало глядела, да кто полотенце держал...

Максим жене не мешал, они с дедом Фокой на скамье возлепечи сидели и только глазами глядели да ушами слушали. Девки на вчерашние местасвои присели, а уж Лукерья — на бабкино место. Полотенце в руки Лукерья взяла,поскольку вчера бабка Василиса его в руке держала. Максиму возле печи что-то ужбольно не по себе стало: жена-то его ведь вместо пропавшей Василисы теперьгадала...

А у деда Фоки даже последние волоса на голове дыбом встали.Ежели бы не такая пропажа — враз бы во двор вымелся. Но дед сидел, глазами нагадальщиц глядел, одной коленкой подрагивал, а губами шамкал-выговаривал: «Во,какой фокыс получается!..»

И тут Лукерья как вскрикнет!.. Девки разом с лавки на полсползли, Максим на ноги с перепугу вскочил, а дед Фока двумя коленками дергатьначал и жалостно так подвывать... И только Лукерья вдруг полотенце опустила,от зеркала отвела глаза и очень спокойно сказала:

— Ну, дед , нашлась твоя пропажа!.. Вот она,Василиса твоя!..

Дед Фока, Максим и обе девки уставились на зеркало и немогли понять: где бабка-то? В зеркале, что ли? Так как ее теперь оттудавынимать?.. Угораздило же их так гадать?..

Вдруг дверь отворилась, и через порог вошла в избу бабкаВасилиса. В руках держала она два небольших узла и была на лицо шибкодовольная...

— Т-т-ты где бы-была? — Заикаясь, спросил ее дедФока.

— Так в город с Егорычем ездила. Он обещался меняс собой взять, как поедет по делам. А вчерась я с девками закружилась изапамятовала. В зеркале уж увидала, как Егорыч со своего двора выезжает.Думала, уж не поспею. Да никак впопыхах денег не сыщу: то к столу бегу, то ксундуку... И девки, как назло, из дому убежали. Хотела им наказать, чтоб наночь меня не ждал. Ночь у сестры Егорычевой в городе переночевали. А с утра — яв лавку, а Егорыч по делам... Вот и приехала. Успею еще и ужин сварить... А ну,девки, глядите, чего я ухитрилась купить!!!

Как смеялись девки и Лукерья — небось, на том конце селаслышно было. Максим себе все коленки ладонями отхлопал, а от смеху у него дажескулы свело. Только дед Фока не смеялся. Он, словно чумной, на лавке сидел, наВасилису свою глядел и громко и ядовито икал...

Это уж когда все отсмеялись да бабке Василисе обсказали,как ее по селу искали, дед Фока с лавки встал и как-то проникновенно сказал:«Во, какой фокыс получается!»

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогические сказки детям, читать текст рассказа

КТО Ж ИМ ПОМОЖЕТ, ЕЖЕЛИ САМИ РУК НЕ ПРИЛОЖАТ?

2011-12-24T12:36:00.000-08:00

КТОЖ ИМ ПОМОЖЕТ, ЕЖЕЛИ САМИ РУК НЕ ПРИЛОЖАТ?

(Купальский сказ)

Маруся младшей дочкой .в семьебыла. Помнила она свою старшую сестру, хорошо помнила. Веселая румяная девкаДуся перед глазами стояла, будто только что с мороза в дом вбежала. Но за 12лет замужества Дуся ни разу отчий дом не навещала. Мать с отцом к ней раза триездили, Дусю да внуков навещали, а сама Маруся тогда мала годами была, да идорога до сестры не ближняя.

После смерти отца мать как-то сразу состарилась. Ну, так ведьтеперь и Маруся уж немаленькая, 17 годов, могла и сама по хозяйствууправляться. А прошлый год и пришла от Дуси, старшей-то сестрицы, в отчий домвесточка: потеряла она своего мужа-кормильца, вот семь ртов теперь одна икормила. При ее- то Филиппе можно было и боле детей прокормить: степенный даработящий мужик был. А уж как она теперь с такою оравою сладит? Мать с утра доночи слезы лила, за Дусю Бога молила. Кабы не пришлось ей с ребятишками по мируидти, Христа ради просить?..

Вот и уговорила Маруся матушку свою отпустить ее к сестрепогостить, на месяц-два. Все же и по хозяйству она бы Дусе помогла и такподдержала. Ну, мать поплакала-попричитала и отпустила. Собралась Маруся,подарочков понакупила да обновок сестре-ребятишкам и поехала. Путь и вправдунеблизким оказался. А как в избу к сестре со своими узлами вошла — ахнула. Нет,в дому- то все справно было, и ребятишки здоровые-целые, а вот Дуся-сестра...

Ежели бы сестра к Марусе на шею не кинулась — век бы недогадалась, что это она. Постаревшая да посеревшая лицом беззубая баба...Неужто это — та самая румяная Дуся?.. Подаркам да гостинцам ребятишкирадовались, девчонки от тетки своей не отходили. А уж как Дуся счастливабыла!.. Считай, всю первую ночь проговорили-проворковали. Небось, настрадаласьодна Дуся с ребятишками? Сказывала Дуся сестре и про мужа своего покойного, ипро ребятишек, и про хозяйство свое. Жалилась на долю свою тяжелую, но и всесчастливые да светлые дни поминала-плакала.

Вот в том Дусином сказе Маруся впервые имя иуслыхала — Щетиниха!.. Бабка Щетиниха в деревне той самой жила, шибко злая даненавистная была. Уж не одну семью, по Дусиным словам, Щетиниха та из деревнивыжила, а то и вовсе извела. Поговаривали, что Щетиниха эта — колдунья! Дусяпоначалу не больно-то этим россказням верила. Мало ли, что на человека можнонаговорить?

Только года полтора назад и сама уж уверилась.Стала Щетиниха та Дусину семью донимать. Во двор, бывало, войдет да истоит-глядит, как Дуся корову доит. Чужому глазу не всякая корова рада. А ужпосле таких смотрин Зорька вовсе молоко перестала давать. Кабы в дому двое-троедетей было — еще можно время переждать, а как семерых-то без молока оставишь?

Как-то уж в конце лета застала Щетиниха Дусю вогороде, и давай грядки да урожай нахваливать. На следующий день град всепобил, живого места на грядках не оставил... Да таких случаев — тыща, всего ине припомнишь. Но уж в смерти мужа Дуся Щетиниху винила. Тут усомниться былонельзя.

Посулила Щетиниха большие деньги Филиппу, ежелион ей дров подводу доставит. И так пристала, хоть завтра в лес поезжай.Просит-умоляет: мол, все дрова за зиму извела, хоть вовсе в избе замерзай! Дусямужа отговаривала: через день-два лед на реке тронется, куда в такую бедусоваться? Ан, не послушался мужик. Да и его понять можно было: на деньги-тообещанные зерна к весне прикупить следовало. Вот и поехал. На тот-то берегпорожняком переехал, а уж с полным-то возом и потоп... Совсем с лошадью.

Уж дня через три после этой беды решилась Дусяк Щетинихе пойти да денег взаймы попросить. Все же из-за ее дров мужик-топотоп. К Щетинихе испокон веков никто во двор не ходил: кому охота с ведьмой-тосвязываться? Даже по делу, и то ни одна баба к ней не захаживала. А Дуся и самав тот раз к бабке в дом не попала. Во двор-то вошла и, как вкопанная, встала. УЩетинихи дров — целая стена стояла. На следующую зиму и то хватит. Как увидалаДуся поленницы те, так бегом домой и кинулась. Не то, что деньги в долгпросить — самой бы живой вернуться.

Вот и выходит: загубила ведьма ее Филиппа ни зачто, ни про что. Походя жизни лишила. Вот тебе и дрова!.. Вот тебе и ведьма!..Слушала Маруся сказ сестры своей и дивилась: неужто потом никто Щетинихе-то непопенял, не усовестил?.. Так кто захочет с ней связываться? Чай, каждому свояжизнь дорога! А с нею толковать — себе жизнь ломать...

А с недавней поры Щетиниха, словно вовсеочумела: почитай, каждый день к Дусе в избу прибегала, словно за каким делом. Асама не знает, об чем и разговор завести. То решето, то бадеечку норовитпопросить. Будто не знает, что обратно уж Дуся от нее ничего не принимает.Боится она у Щетинихи этой даже свои вещи из рук брать.

На следующее утро спали долгонько: то ли отпозднего разговора вчерашнего, то ли от смурной погоды. Проснулись от стука вдверь. Вошла в избу бабка небольшого росту, шустрая, сразу всю избу взглядомокинула, а у Дуси две луковки попросила. Сама же с Маруси глаз не сводила, ивсе улыбалась да шутила, да про дорогу расспрашивала. А как уходить собралась,уж от порога на Марусю и оглянулась. И такой ее взгляд был тяжелый датревожный, что девке сразу не по себе сделалось... Щетинихой этой самойбабка-то оказалась...

Сестры не раз поминали потом бабкины слова,будто невзначай брошенные: «Вы теперь в три дня со своим огородом управитесь!Бон, какая у вас работница- то. Ее рукам нынешней весной цены не будет!..» Авспоминались те слова не случайно... На другое утро правая рука у Марусипятнами красными покрылась, огнем горела и опухла, словно бревно. Не то, что вогороде — ложку держать не могла. И жаром шибко обдало, да и голову ломило.Дусе — то ли огород сажать, то ли у печи стоять, то ли за сестройходить-ухаживать?..

Дней пять так Марусю ломало, рука потом, вроде,проходить стала. За эти дни Щетиниха ни разу к ним в избу не заглядывала. А впоследнюю ночь Маруся чудной сон увидала. Будто, она еще в доме отчемпребывает, только ехать к сестре собирается. А мать, будто, за спиной у Марусистоит, и говорит что-то, говорит, то одну, то другую вещь взять советует. И всекакие-то глупости Марусе навязывает. Ну, вот чего пристала с чесноком-то?..Неужто, в такую даль сестре чеснок везти? Что у Дуси, чеснока, что ли, нет? Амать все свое твердит: возьми да возьми!.. Не простой тот чеснок-то — купальский]..

Проснулась утром Маруся, про сон свойвспомнила, и словно прозрела... Сразу к сестре подступила: ты, мол, чеснок-тоуж в огороде посадила? Дуся на девку глядит и никак не сообразит: к чему бы ейэто? Ну, посадила, отвечает, еще с осени. Вон, уж взошел на грядке. А зачемМарусе чеснок-то? А младшая сестра ничего разъяснять не стала, только на грядкуглянула: уж большенький чеснок- то был. Через месяц, гляди, зацветет...

Рука прошла сама собой, и теперь Маруся сестрепомогала, да и ребятишки, что постарше, от тетки не отставали. Кто же им ещепоможет, ежели сами рук не приложат? Каждый вечер перед сном Маруся, как и вотчем доме было заведено, подолгу перед иконами стояла-молилась. Дуся тожерядышком пристраивалась. Видать, сама-то, когда без мужа осталась, не больно наГоспода уповала. Молились обе от сердца, со слезой. За следующий месяцЩетиниха в избу — ни ногой! Ни разу, даже по делу, не сунулась.

А под самый праздник, под Ивана Купалу, какстемнело, и пошла Маруся в огород. Надергала чеснока, что в эту ночь зацвел дав избу и принесла. Дусе- сестре ничего сказывать не стала, а во всех местахукромных чеснок тот и развесила: по-над окнами, по-над дверью, в углах... Истала ждать... Щетиниха за следующие дни раз пять к избе Дусиной подходила, новнутрь ни разу не входила. Постоит-потолчется на крыльце — и уйдет ни с чем.

Уж июнь месяц к концу подходил, когда Щетинихак ним в избу вошла. Глаза злые, молнии мечут, а сама давай от порога Дусюхвалить-величать, умницей называть, что с хозяйством да с ребятишкамисправляется. Дуся сразу напугалась, замолчала да глаза опустила. А Маруся наддверью пустую тесемочку приметила: кто же это чеснок купальский снял? Может,кто из ребят?..

Как Щетиниха к столу присела, Маруся, будто поделу, в чулан и вышла. Помнила она, что головки три того самого купальскогочеснока в чулане положила. Хорошо, что нашла. А в избу ступила — головку тогочеснока над дверью и положила: привязывать-то было уж некогда.

Вот бы уж Щетинихе и домой уходить пора, а тавсе сидит у стола, а об чем говорить — не знает. На лавке-то ерзает, глазами посторонам рыщет, а вставать да уходить, вроде, не собирается. Дуся уж ребятишекспать уложила, свечку потушила, сама к иконам помолиться пошла. Ну, Маруся ксестре наклонилась и шепнула: «Не может Щетиниха из дому-то уйти!.. Я кое-чегоей припасла. Вот она и мается... »

А как встали обе сестры перед образами наколени, да как стали в голос «Отче наш» читать, так Щетиниху и прорвало. Началаона по избе метаться, выть да скулить, словно бездомный пес на привязи.Ребятишки на нее глазами глядят да от страха дрожат. А мать да тетка молитвучитают. А уж потом стала Щетиниха и на окна кидаться, словно через них на улицувыбегать собралась. Только не может она ни к окнам, ни к дверям близко-топодступить.

— Маруся!.. Страх-то какой!.. Уж ты ее выпусти!..— Взмолилась сестра. — Ведь всех ребятишек перепугает... Гляди, что с нейделается-то?!

Щетиниха уж на полу корчилась-каталась, пенойизо рта плевалась. Волосья на голове дыбом повставали, глаза на лоб повылезали.А вой слышался такой, что ребятишки помладше заплакали-закричали. Тут Марусяпузырек святой воды крещенской взяла, да на Щетиниху малость и брызнула. Налицо попала...

Дикий вой да скрежет зубов долго потом в ушахслышался... Вскочила Щетиниха на ноги, за лицо руками схватилась — да вдверь! Хорошо еще Маруся успела чеснок оттуда отнять. А то бы и сквозь стенумогла ведьма убежать, весь дом бы разворотила.

Ночь кое-как уж при свете переспали. А на утровсе в деревне узнали: ночью- то Щетиниха в своей избе померла... Только воткому она душу свою отдала — неизвестным осталось...

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуево педагогические сказки детям, читать текст рассказа

ГЛАЗА - ТОРЧКОМ, А САМА - МОЛЧКОМ

2011-12-23T11:33:00.000-08:00

Кузька про свой давнишний сон и не вспоминалгода два. Ну, приснилось и приснилось. Мало ли ему разного-всякого снилось?Но этот сон и вправду какой-то чудной был. А вспомнить его пришлось из-загоря-беды, какая Кузьке нежданно выпала. Поехали мать да отец родню навестить,а Кузьку да Лизутку на соседку Акимовну оставили. Та к ним сама в избу пришлада три дня и прожила, пока родителей не было. Поесть им с сестренкой готовила,за малой Лизуткой приглядывала. А как за той не глядеть, ежели той и четырехлет нет? Мало ли, куда залезет? За самим Кузькой присмотру не требовалось: емубудущим летом семь годков исполнится. Ему-то нянька без надобности.

А сон тот, давешний, сам собой вспомнился. Уж все обещанныесроки вышли, а мать с отцом все не возвращались. Другой день мело на улицешибко, и бабка Акимовна изохалась-исстоналась: кабы в дороге беды какой неслучилось, кабы лошадка с дороги не сбилась, кабы не сгинули в снежнойкруговерти?!. И чего стонет, душу рвет? Лизутке-то чего? Наелась-напилась да испать улеглась, а у Кузьки все сердце изболелось. Сидел он у окна, глядел набелый снежный туман да слушал, как вьюга воет-рыдает. И тут сон тот вдругвспомнил... Да ясно так, словно только вчера тот привиделся.

А приснилось Кузьке тогда, будто собрался он из своей избына улицу бежать. То ли с ребятишками играть наладился, то ли еще по какимделам? Вот он дверь из дому отворил да через порожек на крыльцо и переступил. Ас крыльца-то глянул — обомлел... Нет родной деревни!.. Вовсе нет ни домов, нидеревьев — ничего... А кругом дома далеко-далеко — только поле. Спелой рожьюколосится, на солнышке переливается. И по полю тому идет к дому женщина. Лицаее Кузьке не видать, потому как далеко она еще от него. Но приметно, что немолодаяона годами-то, но и не старая.

Оглянулся Кузька на свой родной дом, а дверь отворена.Только сеней в избе, вроде, вовсе нет, сразу стол да лавка видны. А на лавкемать с отцом сидят, нарядные, красивые, будто на праздник собрались или в гостиналадились. Хотел Кузька у них спросить, куда это они нарядились, вот исобрался через порожек в избу ступить, и тут ка-а-ак избяная дверь сама собойзахлопнется!.. Прямо перед Кузькиным носом. Да еще с таким грохотом!..Оглянулся Кузька: где баба чужая? А та уж ближе подошла по полю-то. Но всеравно лица не видать. И так у Кузьки что-то сердце защемило — хоть плачь!..

Вот и весь тот сон. Глупый какой-то. И почему это он Кузькетеперь припомнился? К чему?.. Только через два дня узнали в деревне, что сродителями в ту ночь сталось. В метели они заплутались, дорогу потеряли. Когдаих сыскали, уж оба далече были. Так далече, что и не воротишь!.. После похоронсобрались в Кузькин дом сродственники и давай судьбу сирот решать. А сиротами,выходило, и были — сам Кузька да Лизутка-сестра.

Лизутке гостинцев понасовали, игрушками задарили — та иуспокоилась. А у Кузьки все сердце исстрадалось: как теперь без отца-материжить-то? Что сродственники решат? А порешили так: Лизутку к себе в семью житьзаберет мамкина сестра, у нее своих-то ребятишек — трое. А уж Кузьку пустьдругой кто берет!.. Только отчего-то никто Кузьку брать не захотел, даже на домда хозяйство не поглядел. Потому и приедет сюда, в родной Кузькин дом, какая-тотетка Дарья. С нею Кузька и станет проживать. Что это за тетка Дарья была —Кузька не знал и никогда не видал. Ну, он и попробовал сродственников уговоритьих с Лизут- кой-то не разлучать. Пусть, мол, и Лизутка станет в доме с этойсамой теткой Дарьей проживать. Вместе-то им способнее.

И только тут Кузька узнал, что тетка Дарья с детства глухойда немой была. Это уж потом в ней слух потихоньку нарождаться стал, а язык такговорить и не навык. Потому и не может она сразу за двумя ребятишками-тоходить, да еще в поле-огороде работать, да по дому поспевать, да скотинусодержать. С одним бы Кузькой вряд управиться. Значит, нечего родню иуговаривать!.. Лизутке из родного дому так и так уезжать, а уж сам Кузькапускай к убогой тетке Дарье прилаживается, чай не маленький.

Тетка Дарья поначалу Кузьке не глянулась. Платок на головепо-старушечьи завязанный, платье черное, старое, как у нищенки, глаза —торчком, а сама — молчком! Нет, не глянулась она Кузьке. Уж больно глаза утетки Дарьи были пронзительные да печальные, словно она не языком, а этимиглазами разговаривать пыталась, что языком-то не получалось.

А первый раз Кузька ее разговор услыхал — чуть со смеху непрыснул. Говорила она так, словно у нее весь рот орехами набит был. Али языкопух да во рту не помещался. Себя она так назвала — «Тотя Татя» Это значит —тетя Дарья. А как Кузьку раза два «Тутя» назвала — он так ей в глаза глянул,что та больше никак его не звала. Она, тетка-то, глазами своими большепонимала, чем многие головой. Это уж Кузька сразу смекнул.

Взяласьтетка Дарья за домашние дела сразу, за помощью али подсказкой к мальчонке необращалась, ну, Кузька и порадовался. А чего? С расспросами да поучениями непристает. Поит-кормит — и хватит с нее. До лета прожил без особых хлопот. А какиеу него хлопоты? Как на улице потеплело — то с ребятиш- ками-друзьями играет, тона солнышке весеннем загорает. Домой только поесть да поспать и придет. Какоеему дело до теткиных хлопот? Ну, видел он, как она со скотиной управляется. Какв огороде копается. Главное, что ему не мешается да с попреками не пристает — ито ладно!

Итут в самом начале лета угораздило его босой ногой на ржавый гвоздь напороться.Больно было — хоть плачь. Ну, водичкой ногу промыл, к ране подорожник приложилда старой тряпицей и завязал. А нога возьми да и начни опухать. К вечеру уж немог на нее и встать. А тут и голова трещать начала, жаром тело обдало. ТеткаДарья, как все увидала — сразу поняла. Лечь в постель заставила, ногу размоталаи... заплакала. Плакала она тихо, без причитаний. Но от ее слез Кузьке дажесамому себя жалко стало. Потом тетка Дарья ему ногу чем-то промывала, потом насвечке ножик калила да ногу резала-ковыряла. Кузька не помнил: орал он или нет.

Апотом начался не то страшный сон, не то жуткое видение. То он видел себя напостели, то на лугу, то на речке, а то и в темном холодном погребе. Очнулся онот этого сна как-то сразу. На дворе был не то вечер, не то раннее утро. Онлежал на постели, а рядом — тетка Дарья сидела. Только она, видать, спала. А наколенях у нее лежала открытая Лизуткина книжица с картинками. Кузька тогда непонял: то ли тетка картинки глядела, то ли книжку читала? Только чего тамчитать-то? Под каждой картинкой и было-то всего два-три слова. И Кузька сновазаснул. Только теперь сон уже был нестрашный.

Проснулсяон снова уже днем. Тетка Дарья накормила его кашей с молоком. Про здоровьемальчонку не спрашивала. Да и поймет ли он ее, коли тетка заговорит? Затосвоими глазами она на Кузьку так глядит, словно сказать хочет: «Милый ты мой!..Слава Богу, на поправку пошел!.. Радость-то какая!..» Кузька уж давно приметил,что понимает тетку без слов.

— На поправку пошел!.. — Сказал Кузька и глянул тетке вглаза.

— Та!.. Та!.. Та!.. — Закивала она головой, а глаза отрадости даже слезами заволокло.

— Сколько я хворал-то? — Спросил Кузька.

ТеткаДарья показала ему три пальца.

— Три дня? — Подивился Кузька.

— Тетети!.. — Ответила тетка, и Кузька сразусмекнул: «недели».

Только теперь, пока в постели лежал, стал Кузька примечать:тетке Дарье за весь день и присесть некогда. То во дворе громыхает, то вогороде полет-копает, то в избе готовит-прибирает. Посидеть возле Кузьки и тонекогда. Зато вечерами они теперь всегда вместе были. Кузька в постели лежал,а тетка рядом сидела, на него глазами глядела и словно разговаривала. Как-тоКузька вспомнил, что у нее в руках книжку видал, ну, и спросил: мол, что,читала, что ли?..

— Те-у-у!.. — Сказала тетка печально и покачала головой.

— Не умеешь?.. — Уточнил Кузька и похвалился, — аменя отец буквам научил! Только читать тяжело!.. Буквы, знаешь, как тяжелоскладываются?..

— Та-та-та!.. — Закивала головой тетка Дарья. Понимала,значит.

Итут Кузьке взбрело в голову свое умение показать. Вот книжку и велел подать.Слова три с грехом пополам осилил, а дальше в глазах зарябило от натуги- то.Тут Кузька на тетку и глянул, а у той в глазах такая радость, словно она передсобой ученого человека али чудо какое видит. У Кузьки даже дыхание перехватило:вон, как она о нем думает?.. Радуется за него, что грамотный. Так разве можетон такую радость в ее глазах потушить?.. Вот и стал он всякий вечер вслухкнижку читать. Вскоре уж Лизуткина книжка вся, от корки до корки, прочитанабыла. А другую книжку ему сама тетка Дарья выбрала да на постель принесла.

Ужбольно картинки в ней были прекрасные. Правда всего-то две: на одной —подводная царица с ребеночком на руках, а на другой — купец в дорогих одежах,но зато среди гробов да скелетов. Ух, интересно!.. Сказки это оказались!«Тысяча и одна ночь». Кузьке, конечно, читать пришлось, зато как тетка Дарьяслушала?! . Такой бы век читал! Только через полтора месяца смог Кузька на своиноги с постели встать. Ходить, и то наново учился. Но было не страшно вовсе:тетка Дарья его руками под плечи держала. А сама каждому его шагу радовалась. Впервый-то день Кузька сразу так находился-намаялся — весь даже перетомился.Даже на ночь книжку не читал. А уснул — как провалился...

Итут снова будто бы на пороге своей избы очутился. У стола мать с отцом сидят,наряженные, как в тот раз. Только уж теперь не молчат. Мать спросила с улыбкою:

— Ну, как живешь, сынок?..

Отецстрого сказал:

— Ты тетку Дарью не обижай!.. Ее тебе Господь вместо материпослал!..

ХотелКузька им ответить-поговорить, и вдруг вновь захлопнулась дверь, а он

на крыльце родном один остался. Оглянулся он: апо ржаному полю тетка Дарья идет. И уж совсем близко к крыльцу подступила,оттого и лицо стало видно. Тетка улыбается и молчит, а глазами прямо в душуКузьке глядит. Тут Кузьке почему-то и вспомнилось: «Глаза — торчком, а сама — молчком!»Тут он во сне улыбнулся и разом проснулся.

Дарьястояла возле порога и пила из ковшика воду. Заморилась, небось, на жаре-тоработать?

— Мам Даша, — сказал вдруг Кузька, — давай на огороде тебеподмогну!..

Дарьяотняла ковшик от губ, глянула на Кузьку, улыбнулась и головой помотала. Аглазами сказала: «Куда тебе еще?! Лежи!.. Вот поправишься — тогда иподмогнешь!.. » Ведь такие-то слова и по глазам поймешь?..

Четыре небесных звездочки

2011-12-23T11:22:00.000-08:00

ЧЕТЫРЕ НЕБЕСНЫХ ЗВЕЗДОЧКИ

Тянулась Нюська за старшими-то братьями, Антошкой даТимошкой, как могла. Только как за ними угонишься? Они, вон, уж за мужиковсебя мнят, а Нюську вовсе за дитё считают. И в игры-забавы свои не принимают,и от себя отгоняют. А что она, маленькая, что ли? Восьмой год пошел, чай,понимает не меньше братьев. Она, что ли, виновата, что они раньше Нюськи насвет белый народились? И отец туда же... Ладит, что Антон да Тимофей уж квзрослой жизни прилаживаются. Им, мол, в игрушки играть срок прошел. А Нюська вигрушки играет, что ли? Вон, бабушке да мамушке во всем подсобляет и по двору ив огороде.

Нет-нет да бабушка скажет: «Совсем большаяНюська выросла! Не успеешь, мать, оглянуться — приданое потребуется!.. » Абабушка зря не скажет. Как по дому работать — так Нюська большая, а как на сеноваленочь ночевать — сразу маленькая? «Замерзнешь», — твердят. А почему Антошка сТимошкой не мерзнут?.. Теплынь на улице, да и ночи стали длиною с воробьиныйскок: не успеешь глаза сомкнуть — уж пора просыпаться. Пусть, хоть корят, хотькричат, а нынче Нюська все свои силушки приложит, а родителей уговорит. Антошкасказывал, что они с Тимошкой до самой полуночи там, на сеновале, жуткие сказкидруг дружке сказывают. Эх, послушать бы!..

Нюська вовсе не ожидала, что получится у неевсе легко да скоро. Собрались братья вместе с отцом на утренней зорькепорыбалить, вот для покою баб на сеновале и решили спать. И даже супротивНюськи братья ни слова не сказали.

Небось, за себя порадовались, что рыбалка предстоит. Толькобабушка велела для Нюськи одеяльце клинышками прихватить, чтоб от утренней росыда тумана не продрогла. Да Нюська не то, что одеяльце — на шубу согласилась бы,лишь бы на сеновале ночку переспать!..

Может, врали братья, а может, отец рядом был,только никто жуткие сказы нынче не говорил. Еле-еле стемнело, а уж мужики насеновале захрапели. А Нюське, как назло, долго-долго не спалось. Уж она ивертелась, и одеяло туда- сюда на себе теребила, и подушку сто разпереворачивала — нет сна!.. Тогда и стала она сквозь отворенную дверь сеновалаглядеть на небушко. Виден был совсем малый кусочек. Ну, с носовой платочек. Новидно!.. И звездочки такие разноцветные мерцают, словно друг с дружкойразговаривают.

А интересно: какие они, эти небесные звездочкивблизи? Горячие — холодные? С лучиками или с ободками? Большие, а может,маленькие?.. И тут показалось Нюсе, что те звездочки, что на небушке мерцали,по одной тухнуть-гаснуть стали... С чего бы это? Туча, что ли, их покрыла? Ну,тогда бы разом пропали, а эти — по одной. Только что горела — и раз!.. На томместе — темнота.

Нюся решила глянуть: а как с другими-тозвездочками дела? Может, и они потухли? Нюся приподняла голову с подушки, иплаточек неба сразу узкой ленточкой сделался. Тогда она встала на четверенькии поползла к двери. Отец и братья дружно сопели и ей попенять не могли.

Когда Нюся подползла к открытой двери — своимглазам не поверила... На небушке не было ни одной звездочки, зато все ониназемь осыпались. Сияли теперь в траве, на кустах, на деревьях, да ярко так!..Нюся оглянулась на спящих мужиков: эх, разбудить бы!.. Они, небось, отродясьтакого не видали? Только будить никого Нюся не стала, зато сама с лесенки внизсторожко полезла. Боялась сначала: кабы звездочки небесные в траве-то горячимине оказались, прожгут босые ноги-то!?. Но трава оказалась, как трава, и негоряча и не холодна. Да и ноги ступали, будто не по траве, а по пуху«лебяжьему».

Какой такой «лебяжий» пух — Нюська не видала,но бабушка так говаривала. Как, бывало, Нюськину подушку взобьет, так и скажет:«Не перо — пух лебяжий!» Вот теперь Нюська и ступала по такому пуху. Былоприятно и на душе радостно. Больше всех небесных звездочек виднелось на кустесирени и на траве возле. Вот она туда и пошла...

Первую звездочку она с такой опаской в рукубрала, словно это был червяк- светляк али горячий уголек. Но удивило Нюську то,что небесная звездочка, хотя в ее ладони лежала, но ни тяжести, ни тепла недавала. Один свет. Но такой чистый, такой радостный, что у Нюськи даже сердечкозамерло. Звездочка сияла ярко, потому и освещала всю ладошку.

Вторую звездочку Нюська положила в ладонь ужбез всякой опаски. Вся ладошка теперь светилась, словно в ней свечка горела.Третья звездочка слила свой свет с двумя другими, и уж все вокруг Нюськипомогала разглядеть, но не больно ясно. Зато четвертая, как с подружками своимина ладошке встретилась - так и вовсе радужный свет вокруг разлила. Ежели Нюськатак штук 20 наберет - никакого солнца не надо: так светло станет!..

И тут наклонилась Нюська, чтобы пятую небеснуюзвездочку в руку взять... Глядь, а все звездочки, наземь просыпанные, ипогасли!.. Все разом!.. Только четыре у девчонки в ладошке и сияли, свет дивныйвокруг разливали. Нюська выпрямилась, бестолково вокруг огляделась — темнота!..Свои четыре звездочки в кулаке зажала и вслух сказала: «Хорошо еще — эти успелаподобрать! А то бы и они потухли!» И тут она вдруг услыхала:

— Глупая!.. Глупая какая!.. — Голосок былтоненький и заливистый такой со смехом. Смеялись рядом, но в темноте и безсвета было не видать. Пришлось Нюсе свою ладонь разжать, чтобы посветлее стало.А как ладонь разжала — чуть на траву сама не уселась... Разговаривалитоненькими голосками эти самые небесные звездочки!..

— Глупая какая!.. Нюська думает, что ловкая она:вон, звездочки собрала, а другие пропали... — Говорит один голосок, наддевчонкой посмеиваясь.

— А чего вы смеетесь? Маленькая она, вот и непонимает!.. — Заступилась за Нюську одна из них, только как тут определить:какая? Все четыре-то — на одно лицо! Нет, не лицо — на один свет?.. Нюськаглядела на звездочки, слушала их разговор и ничегошеньки не понимала. Развезвезды меж собой разговаривают?..

— Глядите! Глядите!.. Нас рассматривает!.. —Услыхала Нюська опять голосок звездочки и разом поняла: ведь про нее, проНюську, они говорят, ее маленькой называют, ее «непонимахой» считают.

— Нет, а чего я понимать-то должна?.. — Хотела ужна них обидеться Нюся.

— Ну, хотя бы то, отчего ты только четырезвездочки с травы подняла, а остальные пропали. — Нюсе показалось, что это тасамая звездочка сказала, какая за нее прежде заступалась. Голосок у нее былпонежнее да поласковее.

— Ну, и отчего так вышло? — Спросила Нюся сулыбкой: неужто, эти крохи будут ее уму-разуму поучать?

— А вот ты послушай!.. — Начала пояснять ласковаязвездочка. — Первую звездочку ты оттого в руку взяла, что бабушке нитку виголку вставила! Да-да!.. Ведь бабушка тебя об этом не просила. Это ты уж самаприметила, что нитка у нее в иголку не лезет, вот и помогла... Вот тебе ипервая небесная звездочка!.. А другая к тебе в ладошку из-за Жульки попала.Жулька ведь тебя не просила в миску воды наливать? Сама ты догадалась, что вжару и собаки пить хотят. Вот за Жульку тебе другая небесная звездочка! Третьяиз нас тебе за чистую посуду досталась. Ведь не просила тебя мать ей помогать?Помнишь, к вам ввечеру соседка забежала в избу? Пока мать с нею судачила — тыуж посуду перемыла. И потом работой своей не хвалилась. Просто — сделала исделала. Как быть должно. Ну, а я тебе и вовсе за простое дело досталась. Этоведь сама ты догадалась, что отцу для работы лишь мелкие гвоздочки понадобятся?Видела, как он своими большими-то пальцами их из коробки вынимает-мается. Вотты своими маленькими пальчиками их для работы и повыбрала. Отец-то тебе«спасибо» не сказал, а в душе порадовался: заботливая дочка растет... Могла быты и еще одну небесную звездочку взять — да сама виновата! Пуговицу кАнтошкиной рубахе пришила, а потом себя и похвалила да еще брату попеняла, чтоза рубахой своей не следит. Кабы пришила да промолчала — еще бы одну небеснуюзвездочку заработала! А так — не взыщи!..

— Это что же? Ежели бы я много таких делпеределала — могла бы кучу небесных звездочек собрать? — Подивилась Нюся.

— А то как же?.. Знамо дело: хоть 10, хоть 20! —Подтвердила звездочка.

— И даже сто?.. — Ахнула Нюся.

— Может, и сто!.. Только трудно это...

— Ясное дело — трудно! — Согласилась Нюся. —Добрые дела делать, да чтоб не похвалиться... А может, их никто и не увидит,добрые дела-то?..

— Так что ж с того, что никто не увидит?.. Мы-ток тебе попали. Значит, не так уж это неведомо осталось. Поняла?

— Понять-то поняла. — Нюся задумалась — А ежелибы вас было сто или тыща?.. Это какой бы свет вокруг образовался?!.

— Само собой!.. — Подтвердила звездочка. — От насот четырех у тебя ладошка светится. А от тыщи — ты и сама, ровно солнышко,сияла бы... А теперь отпусти нас на небушко!.. Видишь, подружки-то наши уж всена своих местах?

Глянула Нюся на небушко — а там и вправдузвездочки сияют, вернулись все по своим домам.

— А ежели не отпущу?.. — Спросила Нюся: жаль былорасставаться с эдакой радостью.

— Так утром мы все одно растаем. Новый деньначнется — новые звездочки к ночи народятся. Да и у тебя свои заботы днемпоявятся. А нам домой пора. Ну, прощай, Нюся!.. Помни о нас. Может, еще исвидимся...

Нюся глядела, как гасли звездочки в ее ладошкепо одной. А вот где они на небе появились, Нюся не видала. Их ведь там — тыщитыщ, и все светятся-мерцают. Где ж приметишь?

Утром Нюся проснулась на сеновале одна, правда,заботливо одеялом прикрытая. Наверно, отец перед уходом ее прикрыл. А может, икто из братьев. Только ведь не сознаются кто?! Да оно и понятно: кому звездочкунебесную не захочется заполучить? Значит, о добром своем поступке не надо вслухи говорить! Все равно свет себя проявит. Оттого, что добро миром правит. Адобро да свет от неба не спрячешь!..Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуевопедагогические сказки детям, читать текст рассказа

Пока вмочь - как родной дочке не помочь?

2011-12-23T11:04:00.001-08:00

ПОКАВМОЧЬ – КАК РОДНОЙ ДОЧКЕ НЕ ПОМОЧЬ?

Настена, пока маленькой была, мало чего хорошего от жизнивидала. Уж больно жестокосердым ее отец виделся. То ли на судьбу свою сетовал,то ли на жену? Мать и статью, и красотою не обижена, а хозяйка — какихпоискать! Только вот родила она своему муженьку пятерых девок, асына-наследника не подарила.

Когда отец начинал злобствовать, старшие девки из дому вонубегали, а Настене бежать было некуда, да и мала она годами была. За мамкухоронилась, а то и в чулане али в уголке избы отсиживалась. Бил отец матушкусмертным боем. Все на деревне об этом знали. Не раз даже мужики, Лукиничнуувещевали: мол, ты ростом-то на две головы выше своего хозяина! Неужто,постоять не можешь за самое себя да за дочерей? Им хорошо говорить! Они отцазлым не видали!.. В него в те поры, словно, нечистый вселялся. Что ему баба сдитем? Он и троих мужиков, небось, с ног сбить мог!..

Наверно, от домашних склок да неурядиц старшие сестры раненькозамужья подались. Да норовили все в дальние деревни, чтобы от стыда подальше. Ас Настеной все иначе вышло… При таком хозяине мать да дочь лет пять-шесть однимыкались, а уж сколь обид да ударов на свои плечи приняли — счету нет!

А в 16-то лет и приключилась с Настеной беда. Только никто,кроме матери да отца, о ее беде точно не знал. Может, догадывались, конечно, нооб таком чужому человеку лучше помалкивать. К старости своей вовсе озверелотец. Вот в одну такую свару и стал он свою Лукиничну в подпол запихивать. Толи очумел совсем, то ли вовсе прибить хотел — кто его знает? Настена стоны даохи материнские из сеней слушала, а как дверца подпола стукнула да возня пошла— в избу и глянула…

Отец уж затолкал мать в подпол, отвешивая скалкой удары по ееплечам да голове, и уж крышку подпола захлопнуть хотел. Тут с Настеной, будточто приключилось. Метнулась она к столу, потом к сундуку, потом к дверям… Каку нее в руках чугунный утюг оказался — потом и вспомнить не могла. Ударила онаотца по голове лишь раз, а он и обмяк… Он в тот момент на шум лицом поворачиватьсястал, вот и пришелся Настенин удар ему по виску.

Обмяк отец и только одно слово шепнул, но с каким-то изумлением:«Настена?.. » То ли от этого шепота, то ли со страху закричала Настена и селана пол рядом с отцом, выронив утюг из ослабевших рук. Мать вылезла из подполабледная, как покойница, в разорванном платье. Сама-то она все разом поняла, вотсвоею ладонью дочери рот и прикрыла. Чтоб раньше времени не голосила.

Мать Настене ни слова не сказала, только рукою показала: мол,помоги мне. Вдвоем перетащили отца к сундуку. Голову отцовскую мать возле угласундука положила, да кровушкой его тот угол смазала. Утюг на место поставила,сама и подпол закрыла, и полы помыла. И уж только потом заголосила…

На похоронах да поминках Настена словно не в себе была. Бабы, нанее глядя, по-разному рассуждали. Может, конечно, и догадались, как отец-то сгинул,а может, и другое что подумали?.. В чужие-то мысли не влезешь. Но 8 лет потомни одна сваха не заглянула к Лукиничне во двор, хотя Настена красотою в матьсвою уродилась. Но ни на вечерках, ни на девичьих хороводах парни к ней неподходили. Шутить шутили, но в невесты не звали. То ли родителей своих боялись,то ли худой молвы.

А через 8-то лет счастье и Настене улыбнулось. Приехал к ним вдеревню по семейным делам парень-чужак. Дальняя сродственница у него в тойдеревне померла, вот он наследником и назвался. Иных родных у бабки той неоказалось, вот он в ее доме жить и остался. Может, Настена сама ему глянулась,а может, жизни их сытой позавидовал. У Лукиничны-то у одной в деревне двекоровы в хлеву мычали, да с полсотни гусей во дворе гоготали, да огород богатый.Чужаку никто про давешнюю беду сказывать не стал, да и кто решится? А может, онвсе и знал, только не верил?

Свадьбу сыграли широкую, тут уж Лукинична не поскупилась. Снеделю всей деревней гуляли. Одно только мать огорчало: Настена из родного домак мужу жить ушла. Хорошо еще — недалече! В другой конец деревни. А всематеринское сердце ныло… Зять Лукиничну враз от гостеванства отучил. Из своейизбы, конечно, тещу не гнал, но и не привечал. Посидит мать, бывало, на лавкевозле дверей, спросит зятя да дочь про здоровье — и выметайся! Нечего в чужомдому молодую хозяйку от работы отрывать! И Настене запретил мать навещать.

Лукинична не за ради Христа к молодым ходила, сама молоко дасметанку- сыр им приносила. Но как-то раз Настена на пороге матери пояснила:мол, ты гостинчик приноси, а уж в избу не входи! Муж недоволен… Вот и сталаЛукинична ранним утром, пока молодые почивали, на крылечко их избы молочко дагостинчик приносить. Поставит ведра да крынки на крыльцо, а сама прочь скоромыслом да пустой посудой идет. Настена-то с вечера ей пустые ведеркивыставляла. Так и жили.

Через три года уж у молодых двое деток своих было: сын да дочка.Только бабка Лукинична и детишек изредка видала, и в дочкину избу носа несовала. Зять, вишь, недоволен. Спасибо, хоть молоко-сметанку принимать неотказывались! Лукинична за эти года шибко сдала: и погрузнела, и походкойотяжелела, да и дышала как-то с натугою. Но работала. Для дочки да внуковстаралась. Соседки ей пеняли: мол, и себя на старости лет поберечь надо, моглабы Настена корову-то и к себе взять, а матери понемногу молочка наливать. Всеодно, твердили, зятю хорошей не будешь, а дочку век кормить — жизни не хватит!Только Лукинична об том и не думала. Пока вмочь — как родной дочке не помочь?

Теперь уж она одну корову держала: косить сено тяжело стало, а удочки да зятя — свой огород, своих забот — полон рот. Да Лукинична их быпросить о помощи не посмела. Но от одной коровки и меньше молочка имела иносила гостинчики уж не каждый день, а пару раз в неделю. Да и нелегко черезвсю-то деревню ведра таскать на больных ногах. Хотя и на коромыслах.

А тут три дня подряд выходила по утрам Настена на крыльцо засметанкой- молочком, а ведра — пустые!.. Что это мать? О чем думает? У Настеныведь — своя семья! Ребятишек каждый день кормить надо, да и муж сметанкууважает! А мать, словно этого и не замечает, молоко четвертый день не несет!?.И как на зло, в доме его ни капельки! Уж кое-как мужа да ребятишек накормила.Дождалась, пока муж в поле уйдет, детей бабке-соседке для присмотру оставила ик матери с пустыми ведрами пошла…

Лукинична лежала на постели, но дверь в избу была отперта.Настена ведрами пустыми у дверей нарочно громыхнула, потом за занавеску напостель заглянула: что это среди бела дня мать, словно барыня, спатьзавалилась?.. А глянула

- от постелимигом откатилась… Сколько же дней мать на такой жаре мертвая- то пролежала?..Сама Настенка мать обряжать не стала: с души от смрада воротило, потомубабок-соседок за деньги подрядила. В тот же день и схоронила. Поминки скромныеустроила, чтоб потом никто не корил. А уж после поминок и сестрам весточкиотправила об мамкиной кончине.

Сестры с мужьями на другой же день приехали — а дом пустой!.. Намогилку материнскую сходили — поплакали. Хотели сестры что-нито от мамки напамять себе взять — да уж тут до них позаботились. Настена да зять. Голые стеныв избе, да и двор без живности. Ну, посудачили сестры да и разъехались. Настенупочему-то ни одна сестра в ее дому не навестила.

После кончины Лукиничны жизнь у Настены как-то наперекосякпошла. То ли оттого, что живности во дворе прибавилось да хлопот, то ли еще отчего? Одно только душу и согревало: муж не в пример отцу покойному был. Нижену, ни деток не бил. Только и особой ласки не дарил. Жил как-то на особинку.Много- то в избе не говорил, с детишками не шутил, не играл, да и Настену небольно вниманием баловал.

Уж когда детям по 8 да 9 лет было, узнала Настена, отчего так. Всоседнем селе у мужа старинная зазноба жила, ее он и в праздники и в буднинавещал. Да Настена, считай, последней на деревне про эту самую зазнобу узнала.А кто бабе про такое скажет? У кого язык повернется? Ну, а как узнала, и даваймужу пенять: мол, где стыд-то твой?! Где совесть?! На такой грех да позор жену-ребятишек обрёк! А муж на нее брови насупил, тяжелым взглядом одарил да сквозьзубы и процедил:

— Не тебе,душегубка, меня корить!.. Грех да позор ты сама принесла в этот дом, когдамолчком за меня замуж пошла… Небось, снится тебе по ночам-то убиенный тобоюотец?.. Не зря во сне зубами скрипишь да стоном стонешь?.. Ежели еще раз меняпопрекнешь — вовсе от тебя уйду!..

Настена и смирилась. Ни разу больше к мужу не подступилась.Жили, ровно чужие, в своей-то избе. А на следующее лето муж и вправду из домуушел. Но уж в том Настена не повинна была: молчала она, не корила. А то, чтоночами плакала, так мужу не слышно было. Он-то на постели спал, а она — насундуке. А ушел он оттого, что у зазнобы его сынок- наследник народился.

А как осталась Настена без мужа — так беды в дом и повалили! Ужне окна, ни двери для беды заперты не были. Гуси-утки от какой-то чуднойптичьей болезни перемёрли, потом — корова пала от старости, потом — крышапотекла. Но даже не это Настену больше всего печалило да пугало. Во дворе, визбе, и прямо на улице она покойных родителей своих встречать стала. Сначала-товсё пугалась, двери запирала, из дому выходить опасалась. А уж потом и вовсеобезумела.

Главное, ни ребятишки, ни кто чужой их не видят. А они — воттут, рядом! Вместе мать да отец никогда не являлись, все поодиночке. Но Настенуни на день, ни на ночь в покое не оставляли. Ежели ночь спокойно спала, тоутром, на крыльцо выйдя, видела Настена, как от ее избы уходила мать. С пустымиведрами на коромыслах, вразвалочку переваливаясь на больных ногах. ГлянетНастена: на крыльце полных-то ведер нет!.. Зачем же мать приходила?..

Отец появлялся не добрый, не злой. Никакой… Просто, бывало, визбе стоит и молчит, только на дочь глазами глядит. Ну, а ежели Настена в этовремя горшок вынимает из печи? Тут не только, что у бабы, у мужика бы сердцезамерло. Ну, вскрикнет Настена да горшок со щами на пол и уронит… Да у неетеперь все из рук валилось. Главное, никому ведь и не пожалишься! Кто поймет?Кто поверит?..

Сын да дочь нравом в отца пошли, к матери не больно-то и льнули.А уж когда с нею такое началось — и вовсе на мать глядеть перестали: и неслушались, и по дому не больно помогали. Весною Настена еще попыталась огородпосадить, да духу не хватило: у нее за плечом возле грядок мать-покойница взяламоду стоять, словно маленькую девчонку пытается поучать. То говорит, как луксажать, то советует, как репу сеять. Не работа — морока! Полгрядки, может, иосилит, а дальше никакого терпенья не хватает. Уж Настена и сама материпоясняет, мол, не девчонка она сопливая, сама все знает. А потом разругается с матерью,плюнет на грядку в сердцах, и вовсе с огорода уйдет.

Ребятишки мать, бывало, послушают-послушают да, напугавшись, издому и убегут. Сначала-то на ночку-другую к отцу в соседнее село уходили. А ужпотом и вовсе там пропадать стали. Может, их там привечали, а может, домойстрашно было идти? Настена-то и по ночам с кем-то встает-говорит, и днями,словно безумная, ходит. А кого она видит, с кем беседует — ребятишки понимали:чай, не маленькие.

Однажды сын да дочь с неделю пропадали. Тут уж Настена и саманапугалась да в соседнее село и пошла. Вернулась она домой одна и сама не своя.Отказались дети с родною матерью проживать. Сказали: «Лучше Христа радипобираться, чем с ней в одном доме оставаться!» Только теперь решилась Настенау отца с матерью спросить: ну, чего им от нее надо-то? За что Настенумучить-томить?..

Отец на все ее вопросы не хотел отвечать, да он и до этого всевремя молчал. А мать… Мать сказала:

— Да я тебявсю жизнь опекала, и в детстве и в мужние года. Да как же я тебя забуду, ежелиты осталась вовсе одна?

— Тогдаскажи отцу, чтоб, хоть он, не ходил, душу не томил!.. — Попросила Настена мать.

— А вот отцутвоему я не указ! Не мой он исполняет приказ, хотя оба мы с ним —неприкаянные!..

— Да отчегоже: оба-то?.. — Удивилась Настена. — Он — убиенный, а ты ведь сама померла?..

— Так это —как сказать?.. — Грустно улыбнулась мать. — Не хочу тебе душу смущать, но ведья не в одночасье померла. Сутки лежала, все помощи ждала, только, видать,напрасно… Ты, Настена, корову-то мою нынче подоила? — Строго мать у дочериспросила.

— Какуюкорову?! — Возмутилась Настена. — Пала корова! Уж скоро год, как без молокаживу!

— Да что жты раньше-то мне не сказала?! — Посочувствовала мать. — Ну, не печалься, завтраи молочка, и сметанки принесу…

Дня через три соседи обеспокоились: что-то Настены во дворе невидать? Может, вовсе с ума сошла? Ну, в избу с опаской и заглянули… СиделаНастена, уж неживая, возле стола, спиною к печке прислоненная. А на столе вмисках и крынках — сметана, сыр, молоко! Много-много!.. Считай, вся посуда настоле полной стояла. И что удивительно: свежими и молоко и сметана оказались.Словно, недавно все разлито по плошкам было. И в избе пахло молоком духовито.Одно непонятно: кто ей столько гостинцев-то принес? Ведь никто в гости неприходил, а своей коровы не было у Настены? Да и жизни, видать, тоже не было!..А мать? А что мать?.. Пока вмочь — как родной дочке не помочь?

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуевопедагогические сказки детям, читать текст рассказа

МЕЛОДИЯ СВИРЕЛИ

2011-12-23T10:11:00.000-08:00

МЕЛОДИЯ СВИРЕЛИ
Вот так всегда бывает. Ждешь-ждешь заветного времени, а наступит оно — а сам-то ты не готов! Илюшка весеннего тепла, можно сказать, полгода ждал, а как на улице потеплело — он с больным горлом в постель слёг. Вот теперь лежи в доме и слушай, как сосульки плачут!..
Илюшка глазами глядел на солнечный свет за окном, а в ушах до зубной ломоты: стук-стук-стук!.. По пустой банке, что ли, тарахтела эта капель? Главное, словно кто молотком по мозгам стучал. Хоть бы догадался отец жестянку эту из-под крыши убрать. Но отца в доме не было, а не станешь же мать на улицу посылать за таким пустяком?
Тук... Тук... Тук... С каким-то упрямством и ехидством продолжало бухать за окном. Теперь уж Илюшке мерещилось, что кто-то бьет в огромный барабан, а у него в голове молотом отзывается. И тут ему показалось, что под эти самые удары мелодия послышалась. Сначала робко, а потом явственнее. Играла свирель. Мелодия лилась неспешно, звонко и с легкой грустинкой. Барабан продолжал отмечать своими «бух-бух» в мелодии какие-то свои точки, но свирели он вовсе не мешал.
Нет, не так!.. Барабан словно колья в рыхлую землю забивал. Кольями торчали из земли эти «бухи», а меж этими кольями тихой и нежной лозой вилась свирель. То два колышка разом оплетет, то сразу четыре, а то зачастит-зачастит. Плетень выходил узорчатый, певучий, но и непривычный, что ли? Что-то заставило Илюшку открыть глаза. То ли мелодия эта свирельная, то ли яркое солнце. Солнце светило ему прямо в лицо, потому глаза и не сразу открылись. И тут Илюшка удивился. Вокруг было лето... Да, да, жаркий летний день. Илюшка стоял на краю ржаного поля и глядел куда-то вперед, поверх золотистых колосков. Оттуда лилась мелодия свирели, тихо, робко, но настойчиво. Илюшка ступил на дорогу и зашагал по горячему песку вперед. Босым ногам было немного горячо, и в голову сильно палило солнце, но он шёл и шёл. Он должен был найти этого музыканта... Только вот зачем?..
По такой жаре Илюшке пришлось шагать довольно далеко. И тут сзади, прямо в спину, стал дуть прохладный ветерок. Этот ветерок и спину с головой охлаждал, и шагать вперед помогал, как бы в спину подталкивал. Вскоре дорога немного спрямилась, а до того извивалась среди ржаного поля. Илюшка поднял глаза — впереди вовсе прямая дорога, а на горушке — храм!.. И до того он белый, до того резной да хрупкий, словно и не из белого камня, а из слоновой кости выточен. Илюшка раз видел фигурку аиста, из такой кости вырезанную. А откуда в этих-то местах этакому чуду взяться?
Храм стоял на горушке и слепил глаза Илюшке своей белизной да замысловатой резьбой. Песня свирели становилась все слышнее, и Илюшка ускорил шаг. Скорее бы оказаться на месте да глянуть, кто это так играет? И песня та, вроде, вовсе незнакомая, и в то же время — своя!.. Ну, словно Илюшкой с колыбели слышанная. Вот и поле кончилось. Дорога теперь шла вверх, на горушку. По обеим сторонам стояли старые ветлы и лентами спускали свои листья до самой земли, давая тень путнику. Стало легче дышать, песок уже не казался таким жгучим. И хотя дорога поднималась вверх, Илюшка даже прибавил шагу.
И тут, не дойдя до храма каких-то шагов 50, он вдруг понял, что свирель звучит где-то справа, чуть в стороне. Илюшка удивился: песня лилась с погоста. Там, чуть в стороне от храма, видны были кресты, темнели могильные плиты и кое-где поднимались кусты розовой и белой мальвы. Кладбище было старое, заросшее и, скорее всего, заброшенное. Потому, что все могилки были не обихоженные, и кресты кое-где слегка покосившиеся. И вообще, тут был покой, безлюдье и тишина... Лишь голос свирели напоминал, что тут есть живая душа. Кто-то же на ней, на свирели этой, играл?..
Илюшка повернул на тропу и заспешил по ней вглубь кладбища. В самом дальнем углу, прислонившись спиной к старому кресту, сидел небольшой мальчонка, наверно одних лет с Илюшкой. Сидел тот и играл на свирели... Подходить к мальчонке, а тем более заговаривать, было совестно. Да и песню свирели не хотелось прерывать. Потому Илюшка, стараясь не наступать на сухие ветки, осторожно подошел ближе.
Теперь свирель слышалась хорошо, а вот звук барабана куда-то ушел, хотя и был различим. Оглядевшись вокруг, Илюшка не нашел ничего лучше, как присесть на темную плиту неподалеку от мальчонки. То ли от песни этой чудесной, то ли от прохлады могильного камня, Илюшке вдруг так спокойно стало, что век бы вот так сидел да слушал...

— Что?.. Нравится?.. — Спросил мальчонка. Илюшка даже не понял: у кого тот спрашивает-то?
Но поблизости не было больше никого. Илюшка увидал чуть грустный взгляд мальчонки, обращенный к нему, и головою кивнул. А что? И правда, нравится!..
— Это я вот для нее!.. — Сказал мальчонка и кивнул головой на ту самую плиту, на какой Илюшка пристроился.
И тут мальчонка стал говорить... Илюшка сначала не все понимал. То ли от жары, то ли от непривычной речи, но почти сразу сам на землю с плиты сполз. Не удобно же так-то, сидя на плите, слушать про того, кто под этой самой плитою покоится?
— Для нее, для Алёны, я играю-то... Уж больно любила она песни мои слушать... Не гляди, что из благородных да образованных... Это уж я теперь ее Аленой зову — сама позволила. А раньше я ее «барышней» звал да «Аленой Макаришной». Она, бывало, услышит, как я ее Макаришной-то назову, так и засмеется. «Прошка, — скажет, — как это ты не навыкнешь меня Макаровной величать? Ведь все проще сказать «Макаровна», чем «Макаришна». И засмеется сама, да так заливисто, весело. Я уж ее нарочно так потом называл: пусть посмеется да душою отогреется!..
Жизнь-то у Алены не больно веселой была. Отец ее, а наш-то барин, Макар Платоныч, уж больно к ней строг был. Может, оттого, что гордый, а может оттого, что безденежный? Алена у него единственной дочкой была, а вовсе бесприданницей. Девчонку малую можно было и в деревне, в глуши растить, а как девкой Алена стала — пора и в город повезти. А на какие-такие деньги? Ну, а в наших-то местах, где ж ей жениха сыскать? Не за простого же мужика барину единственную свою дочь отдавать?
Дед-то Алены, Платон, в родных братьях князя имел. Да!.. Только сам Платон пятым сыном в своей семье был, да еще от второй жены князя-батюшки.
Княжеский герб да имения старшему брату достались. Денежки да деревеньки — другим братьям. А самому Платону — фамилия громкая да пустой карман. Он еще мальчонкой был, когда отца схоронил. Кто ж за него, сироту, заступится?
Только одного благодеяния от родни и дождался: полной свободы!.. Никто ему ничего не приказывал, никто ему своей воли не навязывал. Но никто и не помогал. Сам и невесту себе выбирал, сам и семейную жизнь налаживал. В своем единственном имении — в нашей деревне.
Сыну своему единственному по святцам имя дал — Макар. Не поглядел, что таким-то именем простолюдинов нарекают. Небось, так рассудил: раз карман пустой — то жизнь должна быть простой. А при простой жизни с простым именем способней. Жили наши баре и вправду небогато. Но шапку перед богатой родней не ломал никто. Жили и жили себе тихо. До самого того дня...
Заехали в наши места то ли на охоту, то ли для развлечения молодые барчуки. А один из этих самых богатых господ Алену и увидал. А как увидал — так покой и потерял. Наша-то барышня такою красавицей была, что и в столице таких наперечет. Вот и влюбился он в нее сразу и до беспамятства. Друзья-то его, другие господа, отговаривали: мол, из захудалых дворян она, да в деревне воспитана. Это, мол, в деревенской глуши она красавицей-то кажется.
А он прямо обезумел от своей любви. Ну, к отцу-барину и пошел да сразу к тому в ноги: отдай, мол, дочь свою за меня!.. Я и богат и знатен, и всю жизнь о такой жене мечтал. Ну, отец с Алёною поговорил, но сам не неволил. А та никогда допреж женихов-то таких не видала, вот согласие и дала. Свадебку тут небольшую сыграли, молодых в храме обвенчали да и проводили.
Только уж через полгода Алена Макаришна домой к отцу-старику возвернулась. В деревне поговаривали, что поначалу-то ее муж в шелка да бархат наряжал, по разным богатым домам возил-показывал. А как свыкся, что Алена в его доме зажила, так и спокаился, что такую простушку себе в жены взял. Тихая она, покорная, не может в богатых домах красоту свою да лоск показывать. Такую только в доме за хозяйку держать. Вот и стал он Аленою своей тяготиться. Говорили еще, что сама бы Алена ни за что не решилась от законного своего супруга уехать. Да он сам, будто бы, ей денег дал да дорогу к отцу указал... Видать, уж больно она ему опостылела... Это уж тут, в родном имении, барышня наша в себя приходить начала. Да, видать, шибко душою страдала. Захворала она да через месяца два, как раз под Казанскую, и померла. Эти-то два месяца она вовсе из дому не выходила, только уж, когда в постели лежала, все просила меня к ней позвать. Я, бывало, уж знаю, зачем зовет. Потому свирельку с собой и брал. Слушает она меня и плачет, а глаза тихие, спокойные. Уж больно она эту песенку слушать любила... Вот я и теперь ей играю. Только редко. Раз в год. Чаще-то меня сюда не отпускают. А на Казанскую — всегда. Нынче ведь — 8 июля!.. В этот день наша Алена землю-матушку покинула... Ну, заговорился я совсем с тобой... Надо еще поиграть, а то что ей мой пустой разговор слушать? Небось, уж заждалась... Ну, Алена Макаришна, слушай!..
И вновь заиграл на своей свирели Прошка. Хотелось Илюшке мальчонку порасспросить, только ему мешать да музыку портить было совестно. Встал Илюшка с земли и оглянулся на ту самую плиту, под какой Алена лежала. Была на той мраморной плите вырезана из камня чудесная роза без одного лепестка. Тот оторванный лепесток внизу, под розой лежал. А на плите надпись свежая виднелась:
«Хрупка была душа, как роза,
Но лепестки опали от мороза...»
Илюшке стало немного не по себе. Разве такие слова должны быть на этом камне? Про розу да морозы читать было глупо и обидно. И при чем тут роза?.. Неужели не могли получше написать? Но злиться Илюшке не хотелось. И тут Прошка перестал играть...
— Ты у меня что-то хотел спросить? — Задал он вопрос Илюшке и ждал. Илюшка открыл рот и вдруг, вместо того, что его волновало, спросил:
— И давно ты так играешь?..
— Я года не считал!.. — Ответил мальчонка и вновь заиграл на своей свирели...
... Потом, много лет вспоминал Илья это свое детское видение. И все думал: почему он не спросил мальчонку про самое главное?.. Но видение ушло, и спросить было не у кого. К вечеру того памятного дня Илюшке полегчало, и он попытался рассказать свой сон матери. Даже вспомнил про 8 июля. Только мать на календарь глянула и улыбнулась: мало ли, что мальчонке померещиться могло, да еще в бреду? Только 10 лет спустя, Илья сам узнал, что по старому стилю Казанская — 8 июля, а по новому, выходит, 21-го. Прошло тридцать с лишним лет после того памятного дня. 21 июля оказался Илья в незнакомых местах. Отпуск с друзьями своими решил провести возле озер. Рыбалку все уважали, вот на озера и поехали. Путь их лежал по лесам да полям. Но это была — средняя полоса России, оттого и ехали, не спеша, на машине. А куда спешить? На озера приедут — куда те денутся? А тут места дивные... На ночлег хотели устроиться уж на озере, но вечер застал посреди полей, вот и доехали до ближайшей рощицы. Пока готовили для костра дрова, кто-то из приятелей и нашел за этой самой рощицей заброшенную старую церковку. Илья пошел туда один. Просто так... А как храм увидал — сердце замерло...
Тот самый храм!.. Тот самый, какой в детстве во сне привиделся! Вон, и погост возле. Вон, и кресты покосились, и кусты мальвы... Вроде, и не трусливым был Илья, но вглубь кладбища не пошел. Может, оттого, что темнеть уже начало? А может, и не оттого?..
Поздним вечером, сидя у костра, Илья взял да и рассказал свой детский сон друзьям... Те внимательно его выслушали, и лишь один потом спросил: ты, мол, до кладбища-то доходил?.. Могилки видел?.. Конечно, нет! Может, утром еще и сходит? Да и надо ли? Что он в чужих местах отыскать может?.. Сон он и есть сон.
А утром тот самый друг, что вчера Илью расспрашивал, и предложил тому на кладбище заглянуть. Вот вдвоем и пошли... Илья этих мест не узнал, и могилок знакомых не отыскал. То ли сам не хотел, то ли удерживало его что? Другу, правда, направление указал, где во сне могилки-то видал, а сам в тот угол кладбища не пошел. И тут Илья голос друга своего из-за куста услыхал:
— Илья!.. Как там на плите-то было написано?..
— Хрупка была душа, как роза... — Напомнил Илья другу.
— Но лепестки упали от мороза?.. — Закончил эпитафию друг, и у Ильи почему-то сжалось сердце. — Гляди! Вот она, та самая плита!.. — Позвал Илью приятель и с сомнением спросил: — Может, ты когда тут раньше был?..
Если бы так все просто можно было объяснить?!
— Да не был я тут никогда! — Остановился Илья возле знакомой плиты. Под словами эпитафии в темном мраморе светлела роза, без одного лепестка. Лепесток лежал возле, под розой, и был Илье знаком: и завернутый уголок, и возле черешка — излом. Видел Илья это раньше, видел!.. И кроме эпитафии и розы не было на плите ни имени, ни фамилии той, кто тут покоилась. Только годы.
Рождения и смерти. Во сне Илья эту строку не видал. То ли она была травою прикрыта, то ли от его глаз закрыта. А теперь он прочитал: «1853 — 1874»...
Когда ж это было-то? И сколько тогда Прошке тому лет? Да и была ли мелодия свирели или нет?..

Короткова Людмила Дмитриевна Орехово-Зуевопедагогические сказки детям, читать текст рассказа

френсис бин кобейн, дочь курта кобейна из нирваны

2011-12-22T10:35:00.000-08:00

2011-12-22T09:52:00.000-08:00

Стоматит (воспаление слизистой оболочки полости рта) у ребенка

Стоматит — воспаление слизистой оболочки полости рта, вызванное инфекцией — бактериями, вирусами, чаще всего герпеса, грибками (дрожжевой стоматит). Выделяют афтозный и грибковый стоматит.

Стоматиты являются самыми распространенными заболеваниями слизистой оболочки полости рта у детей любого возраста. Родителям важно изначально заметить начало заболевания, во время обратиться к специалисту, ну и, конечно, заниматься профилактикой. Немаловажно знать, как правильно, и самое главное, адекватно вести себя в борьбе с данным заболеванием. Первые меры предосторожности и правила поведения. Ведь не всегда врачи-стоматологи могут дать рекомендации. Подводит время из – за большого потока пациентов. Изначально нужно разобраться с клиническими проявлениями всех стоматитов. В данной статье будут рассмотрены основные воспалительные заболевания полости рта, а также лечение.

Стоматиты в полости рта проявляются в виде язв. Язвы могут проявляться по-разному, от герпетических язв, которые проявляются в виде пузырьков на слизистой оболочке, заполненных прозрачной жидкостью (герпетический стоматит), до язв, покрытых белым налетом (кандидоз, или всем известная молочница). Каждое заболевание проявляется по-разному, имеет практически не похожие клинические проявления.
Герпетический стоматит

Возбудителем данного заболевания является вирус герпеса, в мире имеет широкое распространение, к 15 году жизни вирус обнаруживается у 90% детей. Но другой вопрос, не у всех этот вирус может проявляться, то есть человек может быть просто вирусоносителем. Зачастую вирусоносителями являются сами родители, и если в данный момент у Вас рецидив заболевания, примите, пожалуйста, адекватные меры предосторожности. Не стоит постоянно целовать ребенка, как бы этого не хотелось, уж тем более не стоит совершать «убийственное действие» по «стерилизации» сосок, когда мамочка перед тем, как дать соску малышу, сама ее облизывает. Возмущению докторов по этому поводу просто нет предела.

Герпетический стоматит может протекать в трех формах: легкая, средняя, тяжелая. У каждой формы есть свои особенности, но главным фактором является то, что любая форма несет в себе сложности и неприятные ощущения для Вашего ребенка. Важно знать, что при данном диагнозе необходимо изолировать ребенка, если он посещает садик, обязательно предупредить воспитателя. Игрушки должны быть отдельными, т.е. другие дети не должны будут с ними играть, все атрибуты гигиены, в том числе и полотенце, должны быть отдельными. Столовые принадлежности (тарелка, ложка, вилка, стакан и т.д.), также должны быть отдельными.

При данном виде стоматита ребенок отказывается от приема пищи, так как каждый прием пищи будет вызывать от неприятных (легкая, средняя формы), до болевых ощущений (тяжелая форма). Во избежание этого обратите особое внимание на температурный показатель пищи (пища должна быть не горячая, не холодная), и консистенцию пищи, она должна быть жидкая или полужидкая. При некоторых случаях требуется обезболивание слизистой оболочки полости рта (тяжелая форма). Для обезболивания слизистой оболочки полости рта можно применить 5% масляный раствор Анестезина, Лидохлор-гель, также можно применять в виде аппликации 1 – 2 % раствор Новокаина. После еды ребенку необходимо обработать полость рта 2% раствором Гексорала, либо крепко заваренным чаем (черным).

При легкой форме герпетического стоматита в полости рта обнаруживаются небольшие язвы, заполненные прозрачной жидкостью с прозрачной, твердой корочкой. Язвы одиночные, насчитывается их не больше 5. Может отмечаться повышение температуры до 37° - 37,5°, ребенок капризничает, быстро утомляется, старается меньше разговаривать. При форме средней тяжести у ребенка в полости рта насчитывается большее количество язв, до 10 – 15, температурный показатель может увеличиваться до 38° - 38,4°, у ребенка явная раздражительность, повышенная сонливость. На данном этапе может быть отказ от приема пищи, жалобы на болевые ощущения, с этим будет связана неразговорчивость ребенка. Тяжелая форма герпетического стоматита сопровождается лихорадкой, огромное количество язв в полости рта могут сливаться между собой, насчитывают около 100 язв. Язвы могут распространяться на окружающие ткани, выходить из полости рта, поражать красную кайму губ, слизистую оболочку носа, у ребенка страдальчески запавшие глаза, он не разговаривает, так как разговор приносит большие трудности и болевые ощущения, и все это осложнено лихорадочным состоянием. Могут открыться носовые кровотечения, наблюдается обильное слюнотечение с прожилками крови. При данной форме заболевания ребенок подлежит срочной госпитализации в инфекционное отделение.

Что касается лечения, тут не могу не сказать: «Уважаемые родители, ни в коем случае не слушайте бабушек, соседок пожилого возраста и т.д. и не лечите стоматит медом!!!!!!!!!!!». Мед является очень сильным аллергеном, а в наше время аллергия является самым распространенным заболеванием, каждый третий человек на земле имеет проблемы, связанные с аллергией. Не усугубляйте положение.

Для каждого возраста будет свое лечение стоматитов, разные препараты, методики. Для детей достигших 2-летнего возраста, препаратом противовирусного лечения является Ацикловир, действие его направлено на уничтожение самого вируса, можно принимать препарат и для профилактики рецидива. Ацикловир назначают при всех степенях тяжести заболевания. Препарат принимается курсом через каждые 4 - 5 часов по 1 таблетке внутрь, запивая небольшим количеством воды. Мазь Ацикловира также должна применяться в комплексе с таблетками, пораженные участки слизистой оболочки должны подвергаться постоянной обработке мазью и в домашних условиях, а не только на приеме у стоматолога. Для профилактики препарат принимается в меньших концентрациях, необходимо подобрать правильный комплекс витаминов, который бы подходил и полностью усваивался вашим ребенком. Интерферон снижает или полностью подавляет выработку вируса, работает как фактор специфического противовирусного иммунитета. Имудон представляет собой поливалентный антигенный комплекс, препарат стимулирует выработку лизоцима, который известен своим бактерицидным действием. Пиралвекс - данный препарат способствует уменьшению боли и быстрейшему заживлению слизистой оболочки полости рта, подходит для детей с сахарным диабетом. Для таких детей герпетический стоматит является частым поражением слизистой оболочки полости рта.

Для детишек до года необходимо принимать противовирусные препараты : Алпизарин или Бонафтон по ? таблетки 3 раза в день. Для снижения температуры назначают жаропонижающие средства, для каждого возраста подбираются свои формы лекарства, это могут быть сиропы, таблетки, свечи. К таким препаратам относится Эффералган, Панадол, Цефекон в виде свечей. Иммуностимулирующая терапия – Имудон по 1 таблетке 6 раз в день, курс лечения в течение 10 дней.
Кандидозный стоматит

Кандидоз или молочница слизистой оболочки полости рта является не менее распространенным заболеваниям полости рта, чем герпетический стоматит, и трудно сказать какое заболевание проявляется чаще. Кандидоз вызывается грибами рода Candida. Эти грибы составляют условно патогенную микрофлору полости рта человека, т.е. в норме они содержатся в полости рта у большинства людей. Патогенное действие этих грибов развивается при действии некоторых физиологических факторов, примером может являться снижение иммунитета, прием лекарственных препаратов (антибиотиков). Часто заболевают ослабленные дети первых недель жизни, но может встречаться и у здоровых детей, у которых имеются проблемы с гигиеной полости рта. Инфицирование кандидозом ребенка широко и разнообразно. Данное заболевание может передаваться через соски кормящей матери, постельное белье, предметы гигиены, если мама, страдающая вагинальным кандидозом будет принимать ванну вместе с ребенком, существует большой процент вероятности заболевания кандидозом. При рождении ребенок может инфицироваться молочницей через кожные покровы, которые соприкасаются с родовыми путями матери.

Заболевание может начинаться бессимптомно, позже ребенок может жаловаться на жжение, зуд и неприятный вкус во рту, ребенок плохо кушает, беспокойно спит. При осмотре полости рта особенно это заметно после сна (в утренние часы), на щеках, на языке и по линии смыкания губ образуется белый налет. В начале заболевания налет может проявляться в виде мелких точек на слизистой оболочке полости рта, в дальнейшем сливаться между собой, образуя налет от белого до желтого цвета, это будет зависеть от тяжести заболевания. Кандидоз может распространяться гематогенным (через кровь), и лимфогенным способом (с током лимфы) по всему организму, у детей младшего возраста может наблюдаться кандидоз половых органов.

Что касается лечения, то главной идеей и первоочередной задачей является создание щелочной среды в полости рта для препятствия размножения грибов. Для этого перед каждым приемом пищи полость рта необходимо прополоскать 1 – 2% раствором пищевой соды или прополоскать 2% раствором Гексорала, который обладает противомикробным действием. Для обработки слизистой оболочки полости рта можно использовать препараты йода, полоскания Йодной водой (на полстакана воды 5 -10 капель йода), процедуру следует выполнять 5- 6 раз в день. Для детишек до года следует применять взвесь Нистатина 500 000 ЕД разбавленным в 5 мл грудного молока. Детям первых дней и недель жизни назначают препарат Нистатин 100 000 ЕД и 150 000 ЕД разбавленных грудным молоком 5 – 6 приемов в сутки, и для местного лечения назначают мазь нистатина 15,0, мазью необходимо смазывать слизистую оболочку полости рта 5-6 раз в день. Так же применяют препарат Кандид 1% для местного (не наружного) применения. Для детей с массой тела от 15 до 30 кг назначают препарат Низорал 100 мг в сутки, детям с массой тела более 30 кг дозировка взрослого человека. Существует вкусное решение проблемы – драже Декамин. Карамель содержащая 0.00015г декамина, следует держать во рту до полного рассасывания. По 1 -2 драже в день. Курс лечения продолжать в течении 10-14 дней. Во избежание рецидива заболевания лечение необходимо продолжать в течении 6 – 12 дней после полного исчезновения налета в полости рта. Важно знать – нелеченные кариозные зубы являются источником повторного инфицирования. Поэтому санация полости рта должна проводиться в кратчайшие сроки!
Афтозный стоматит

Хронический афтозный стоматит относится к заболеваниям аллергической природы. Факторами, способствующие данному заболеванию, могут быть заболевания желудочно-кишечного тракта, нарушения витаминного баланса, вирус герпеса, бактериальные инфекции, нарушение функций центральной и вегетативной нервной системы, наследственность, конституция и аллергия.

Заболевание начинается с болевых ощущений в полости рта, отмечается жжение. С этим будет связан отказ от приема пищи и психоэмоциональное напряжение ребенка. Первые признаки - это образование небольшого размера пигментированного пятна, которое в короткий промежуток времени покрывается белым налетом, афта округлой или овальной формы. Ребенок отмечает болезненность в области образования афт, локализация поражений различная и не имеет определенной закономерности. При хронической форме заболевания рецидивы заболевания будут зависеть от общего состояния ребенка и от адекватности лечения.

Лечение данного заболевания достаточно сложное, его проводят с другими специалистами, прежде всего педиатром, и рекомендовано сопоставлять лечение с врачом-гастроэнтерологом, и врачом-аллергологом. Не маловажный фактор своевременная и полная санация полости рта у ребенка.

Из-за болевых ощущений в полости рта ребенок будет отказываться от приема пищи, необходимо обезболивание слизистой, для этого подходит 1-2% раствор новокаина. Для лечения применяют препарат Имудон, данный препарат выпускается в виде таблеток для рассасывания, применять 6-8 таблеток в день. Для эпителизации афт применяют кератопластические препараты, к данной группе относится масло облепихи, шиповника, кератолин. При длительно не заживающих ранках целесообразно прибегать к физиотерапевтическому лечению. Хорошие результаты дает лекарственный фотофорез и применение гелий-неонового лазера.
Медикаментозный стоматит

При приеме некоторых лекарственных средств (примером может являться соли тяжелых металлов, амидопирин, антибиотики, сульфаниламиды и т.д) может возникнуть лекарственный стоматит. Это будет связано с токсическим действием лекарственных средств на слизистую оболочку полости рта. Другим механизмом может являться аллергия или сенсибилизация организма аллергеном.

Клинически медикаментозный стоматит проявляется в виде пузырей и пузырьков, после вскрытия которых образуются эрозии, покрытые фиброзной пленкой. Часто эрозии проявляются на твердом и мягком небе и в подъязычной области. Медикаментозный стоматит сопровождается не только поражениями слизистой оболочки полости рта, но и общими поражениями всего организма, зависящие от групп препаратов, который применял ваш ребенок. Самым распространенным побочным эффектом является дисбактериоз.

Самой первой задачей в лечении является выявление препарата, вызывающего данный вид стоматита и срочная его отмена. Если такой возможности нет, совместно с врачом педиатром назначают лекарственные препараты того же ряда, путем подбора на чувствительность. Для родителей важно запомнить название того препарата, который вызвал стоматит, чтоб исключить его назначение доктором, и как следствие дальнейший прием лекарственного вещества. Местно применяют антисептические растворы, обезболивающие вещества, стимулирующие скорейшее заживление, и эпителизацию слизистой оболочки.

В заключении хотелось бы сказать: «Уважаемые родители, не занимайтесь самолечением, обращайтесь к специалистам, только специалист может поставить точный диагноз и назначить лечение». Только если вы знаете точный диагноз, допускается применение вышеперечисленных лекарственных препаратов, в противном случае, применение лекарств нанесет вред организму вашего ребенка. В лучшем случае ни чего не произойдет, а в худшем – ухудшение состояния, аллергические реакции. Будьте бдительны.
Народные средства лечения стоматита

20 г сухой измельченной коры дуба заливают стаканом крутого кипятка, оставляют на водяной бане в течение 30 минут, дают остыть, процеживают и доводят объем до 200 мл. Используют для полоскания рта при воспалении десен и стоматитов.

5 г листьев грецкого ореха заливают стаканом кипятка, настаивают 30 минут и процеживают. Используют по 1 десертной ложке на 1/2 стакана воды для полосканий полости рта (3 раза в день после еды в течение 10-12 дней) при гингивите, стоматите.

Хорошо помогает горячая вода: полощите ею рот несколько раз в день, но так, чтобы не обжечься, и язвочки быстро заживут.

Свежеприготовленный капустный сок пополам с кипяченой водой применяют в качестве полоскания при воспалении слизистой оболочки рта.

Смешать репешок аптечный, календулу лекарственную (цветки), шалфей лекарственный (листья), паслен дольчатый – по 3 столовых ложки. На 1 л кипятка взять 3 столовые ложки сбора. Принимать по 30 мл 9 раз в день при язвенном стоматите, трудно поддающемуся лечению. Одновременно полоскать ротовую полость.

Настойку календулы (аптечный препарат): 1 чайная ложка на 100–200 мл кипяченой воды или настой (20 г соцветий на 1 стакан кипятка), разведенный водой в соотношении 1:2 или 1:3, – употребляют для полоскания при воспалении десен, слизистой оболочки рта.

Соком моркови полоскать рот при стоматите.

1 часть соцветий ромашки пахучей залить 20 частями кипятка. Применять для полоскания и промывания любых воспалений слизистой оболочки полости рта. Можно также пользоваться настойкой (40 г соцветий ромашки пахучей на 100 мл спирта), разведя 1 ее часть в 10 частях кипятка.

Рекомендуется жевать листья алоэ или полоскать рот соком из свежих листьев алоэ.

Сок каланхоэ применяют для полоскания при воспалении десен и слизистой оболочки полости рта.

2 чайные ложки семян льна залить 200 мл кипятка, прокипятить и процедить. Отвар применять для полоскания при лечении ранок и изъязвлений во рту.

4 чайные ложки измельченных листьев шалфея лекарственного заварить 2 стаканами кипятка, настоять 30 минут и процедить. Применять для полоскания, при воспалении слизистой оболочки рта и десен.

Столовую ложку измельченных корней окопника лекарственного залить 200 мл кипятка, прокипятить 10 минут и процедить. Использовать для полоскания полости рта при пародонтозе, стоматите, ангине.

5 г сухих корней лопуха большого залить 400 мл кипятка, прокипятить 0,5 часа и процедить. Применять для полоскания рта и глотки при воспалениях слизистой оболочки. Можно применять и в виде настоя.

Чайную ложку измельченных корневищ аира залить 300 мл кипятка, настоять 2 часа и процедить. Применять в теплом виде для полосканий при воспалении слизистой оболочки полости рта и десен.

Столовую ложку плодов аниса обыкновенного залить 200 мл кипятка, настоять 20 минут и процедить. Настоем полоскать полость рта 2-3 раза в день при пародонтите и стоматите. Оказывает антисептическое, болеутоляющее и противовоспалительное действие.

Столовую ложку измельченных зеленых побегов хвоща полевого залить 200 мл холодной воды, настоять в течение суток и процедить. Употреблять как полоскание при воспалении полости рта.

20 г корневищ горца змеиного залить 200 мл воды, кипятить 20 минут. Одну столовую ложку отвара разбавить 100 мл кипяченой воды. Применять для полосканий при стоматите.

Домашние средства от стоматита

Полоскать полость рта несколько раз в день чистой горячей водой при стоматите.

Для уменьшения болезненности слизистой оболочки полость рта полоскать раствором перекиси водорода: 1 чайная ложка на 0,5 стакана воды.

Жевать листья алоэ или полоскать рот свежим соком из листьев алоэ при стоматите.

Полоскать рот соком каланхоэ при стоматите.

Взять 3 крупных зубчика чеснока, растереть и соединить с 2 чайными ложечками йогурта. Смесь слегка подогреть и держать во рту, стараясь языком распределять ее по всем пораженным местам. Не обращая внимания на неизбежное жжение, повторить процедуру несколько раз. Курс лечения от стоматита — 4-5 дней.

Растереть в кашицу 3 зубчика чеснока, смешать с 1 десертной ложкой простокваши. Смесь взять в рот и с помощью языка нанести на все места, пораженные язвочками на деснах и мягких тканях полости. В первый момент будет чувствоваться жжение, но необходимо потерпеть. Процедуры проводить при стоматите 3 раза в день вплоть до полного выздоровления.

К воспаленным деснам прикладывать сырой картофель, растертый в кашицу или нарезанный ломтиками.

Полоскать рот при стоматите 3 раза в день свежеприготовленным морковным соком. Сок можно разбавить водой в соотношении 1:1.

Приготовить свежий капустный сок, разбавить его наполовину кипяченой водой. Полоскать рот при стоматите.

Травы и сборы от стоматита

Залить 15-20 г цветков ромашки аптечной 1 стаканом воды, настоять, в настой рекомендуется добавить 4 г борной кислоты. Применять как противовоспалительное и антисептическое средство для полоскания полости рта при стоматите.

Залить 1 столовую ложку соцветий календулы лекарственной 1 стаканом кипятка, варить 10 минут, процедить. Применять как противовоспалительное, бактерицидное, регенерирующее средство для полоскания полости рта.

Залить 1 чайную ложку измельченного корневища лапчатки прямостоячей 1 стаканом воды, настоять 5 часов, прокипятить. Полоскать рот при стоматитах.

Диета.

Пища должна содержать достаточное количество витаминов, особенно витамина С, быть щадящей, то есть измельченной, протертой; не очень горячей и не очень холодной, а теплой. Следует воздержаться от курения, употребления крепких спиртных напитков, чрезмерно кислой и соленой пищи. После каждого приема пищи необходимо тщательно прополоскать рот.

Обеззараживание
Для обеззараживания применяют растворы антисептиков или отвары ромашки, шалфея. Ротик крохе надо полоскать как можно чаще: не менее одного раза в 3 часа. Если ребенок сам еще не умеет полоскать рот, сделайте это за него: наберите раствор антисептика в резиновую грушу или шприц без иглы, малыша держите над раковиной личиком вниз, впрыскивайте полоскание в ротик. Иногда назначают и противовоспалительные мази.

песня? нескладуха какая-то

2011-12-21T00:22:00.000-08:00

Станем пред Царицею Небесною...

Иеромонах Роман

Станем пред Царицею Небесною
В скорби неутешные своей.
Радуйся, Невесто Неневестная,
Радуйтесь, молящиеся Ей.
Радуйся, нам радость Подающая,
Верных благодатью осияй.
Никого ещё к Тебе грядущего
Не отвергла, Радосте моя.
Радуйся, Земле обетования,
Слышишь, как Тебе народ поёт.
Радуйся, погибшим всем Взыскание,
Радуйся, Взыскание моё.
Радуйся, Владычице Державная,
Церковь Православная, взыграй,
Радуйся, Надеждо православная,
Не остави мой погибший край.
Слушая акафистное пение,
Вспомнил, чем дышал и как я жил,
Радуйся, души моей Спасение,
Да не получу, что заслужил.
Чем Тебя я, Госпоже, порадую,
Видишь, как изъязвлена душа?
Странно ли, что я отвержен Правдою,
Коль всю жизнь неправдою дышал!
Гибельные тропы поздно понял я.
Кайся ж, о, душе, себя виня!
Ждёт меня утроба преисподняя,
Если Ты не вымолишь меня.
Бьётся, осуждённое, в груди моей.
Вот я пред Тобою весь стою.
Радуйся, Звездо Незаходимая,
Просветиши Сыном тьму мою.
Будь благословенна, Милосердная,
Даже если мне гореть в огне.
Радуйся, Заступнице Усердная,
За Свои молитвы обо мне.
1987 г.